Вот так, пока все спят, наступает настоящий Новый год. В каждый город, на каждую улицу, незаметно прихожу я. Весна. Убираю за натворившим дел февралем сугробы, пробуждаю ото сна деревья и цветы. Дарю людям надежду и приношу тот самый ветер перемен.
Отправляю последнего клиента и пользуюсь крошечной передышкой, чтобы выпить чаю с печеньками. Внимательно слежу за часами. Еще пять минуточек и можно закрывать входную дверь для посетителей.
Разгребаю онлайн-заказы, отвечаю посетителям. Прихватив ключи, закидываю в рот последнюю печеньку и только собираюсь встать, чтобы закрыть магазин, как на пороге, абсолютно бесшумно, появляется мужчина.
Не успеваю ничего разглядеть, кроме его огромного роста, потому что пугаюсь. Вскрикнуть с полным ртом песочного печенья сложновато. Давлюсь крошками, которые забиваются в легкие.
Горло беспощадно дерет. Пытаюсь откашляться, но ничего не выходит.
Мужчина, в отличие от меня не теряется. Успевает и по спине похлопать, и воды налить из кулера.
Вытираю слезы появившиеся в уголках глаз от удушающего кашля и поднимаю на мужчину глаза. Это у меня голова кружится от кислородного голодания или потому что он такой высокий стоит рядом и крепко обнимает за талию?
В форме. На синем кителе золотыми буквами вышита эмблема МЧС. Спасатель…
Темная щетина, упрямые губы, нос с небольшой горбинкой, неровный шрам на щеке, хмурая складка между бровей. Красивый.
Пауза затягивается, становится неловкой, но никто из нас не решается оборвать объятий.
— Простите. Вам букет? — подаю признаки жизни.
— Нет… — будто опомнившись, что все еще держит меня в руках, отступает на несколько шагов. — Нет, Ольга Вячеславовна. Я к вам.
— Но я… — я не Ольга Вячеславовна, но он, не слушая, продолжает. Тоже рабочий день у человека на исходе. Торопится.
— Майор внутренней службы МЧС Кудеяров.
Стою. Хлопаю глазами и не знаю, что ответить. У меня такого роскошного титула нет.
— Пожарная инспекция, — добавляет, чуть наклоняясь. Думает, что с его высоты мне слышно плохо? — Подготовьте документы пока я проведу осмотр помещения.
— Ой.
— И правда “Ой”. Потому что я, не заходя, насчитал парочку нарушений. А у вас еще вот, — показывает пальцем на небольшой цветочный холодильник в зале, который затянут в плюшевое нечто. Выглядит эффектно! Все делают фото, но… — Это как сочетается с пожарной безопасностью?
— Не знаю насчет таких вот сочетаний, но у нас с вами несколько проблем, — наконец решаю вставить свои пять копеек.
— Думаю, у вас их намного больше, — открывает папку, собираясь что-то записывать.
— Что? — злюсь, хотя мне это не свойственно. — Во-первых, я не Ольга Вячеславовна. Хозяйка на больничном. Во-вторых, рабочий день уже все! — показываю на часы и нагло захлопываю папку в его руках. Подхватываю маленький букет из вазочки на столе. — Вот. Женщине своей подарите. Вас наверняка дома ждут.
Смотрит на меня с высоты роста и, кажется, начинает всерьез злиться. В его зрачках начинает бушевать настоящее пламя. Где там наш огнетушитель?
— Завтра я приеду к восьми, — отбирает у меня папку и букет. — И только попробуйте не открыться вовремя, — рык по помещению прокатывается эхом, а по моему телу мурашками. Он, не оборачиваясь, уходит.
— Мы работаем с десяти! — кричу вслед, но он не слушает.
Пу-пу-пу. Кажется, я попала…
3. Цветы
Я не замечаю, как пролетает ночь за любимым делом. Только присев выпить чаю, засыпаю прямо на стуле, пока закипает чайник.
Рано утром приезжает хозяйка и отпускает меня домой поспать.
Еще раз ей рассказываю про визит пожарного. Она растерянно хлопает глазами, но обещает разобраться.
Ольга тот еще нежный цветочек. Ей главное, чтобы было красивенько, а эти ваши взрослые бумажки она не умеет. Зато ее муж… Вот он точно все решит. Не сомневаюсь.
Забираю свой рюкзак и убегаю. С грозным пожарным пересечься я не успеваю, и, наверное, это к лучшему.
Я южная птица, но когда одному из месяцев плохо — чувствуют это все. Прячусь от зорких камер в переулке и отправляюсь вовсе еще выстуженный Петербург.
На часах начало шестого, а роскошная Маргарита, ссутулившись на подоконнике усталыми глазами, вглядывается в черные воды Невы. Судя по количеству чашек кофе и полной пепельнице, она не спала.
Она стала февралем нечаянно. Все еще не может принять ни все произошедшее, ни свой дар.
— Лед тронулся, — водит пальцем по стеклу, будто срисовывая карту трещин на Неве. — Ты только сутки как за рулем, а уже все меняешь.