— С ума-а-а сойти, — оседаю на стул, подхватываю вилку и сразу же начинаю есть. Живот подвывает мне в тон. — Да-а-а. Давно мы с тобой таких деликатесов не видали.
Лика предпочитала заказывать еду из доставки, а верхом ее кулинарных способностей были пельмени.
“Доброе утро, Фин.
Надеюсь, смена прошла отлично и тебя ждет не менее прекрасный день.
Кстати, сегодня очень необычный праздник. День добрых дел. Каждый сегодня должен сделать минимум одно доброе дело для другого человека. Так у каждого день станет чуточку лучше. Подумай об этом."
С добрыми делами у меня сейчас сложно. Потому что я сам нифига не добрый по сути своей.
В кармане в очередной раз начинает звонить телефон. Начну делать добрые дела прямо сейчас. Вот тем, что я не отвечу, как минимум двум людям будет лучше.
Оставляю записку с благодарностями для Марты и выхожу из дома. Только переступив порог подъезда и понимаю, что нужно возвращаться. За те полчаса, что я провел дома, на улице начался настоящий ливень. Как назло, оставил машину в части. Нужно идти за зонтом.
Возвращаюсь в лифт, вдавливаю кнопку своего седьмого. Но лифт не едет. Потому что в последний момент в кабину влетает девушка. Та самая пигалица из цветочного.
Вся мокрая насквозь. Продрогшая. Отряхивается, забрызгивая меня с головы до ног.
— Ой, простите, — поднимает смущенный взгляд.
Я вижу, как крутятся шестеренки у нее в голове, и она очень быстро со смущения переключается на злость.
— Вы что, меня преследуете?!
6. Соседи
В девице роста метра полтора от силы. Выглядит как маленький, злой, взъерошенный воробушек. Мокрый.
Волнистые волосы влажными лианами прилипли к лицу. Куртка от капель дождя стала пятнистой, как далматинец. Уставшие глаза загорелись злостью.
Ловлю за хвост, даже не мысль, скорее ощущение, что вопреки всей нашей истории общения, прямо сейчас, в тесноте лифта, хочется ее схватить! Заткнуть вечно пищащий рот поцелуем. Утащить в свою квартиру и любить так, чтобы даже мыслей в ее дурной головушке не осталось.
Но трогать ее, увы, нельзя, а вот напугать на всякий случай не помешает.
— Я? Это вы ко мне вломились, — пытаюсь выжать из себя притворное удивление и тут же показательно хмурюсь. — Часто людей преследуете? Что делаете в моем доме? Хозяйка послала взятку дать? Девушка, вы бы повнимательнее работодателей выбирали. Оно вам надо потом срок сидеть за нее?
Вопреки моим ожиданиям девчонка не начинает бояться и искать выход, а планирует еще сильнее бодаться. Глаза зло сощуриваются. Загораются яростным огнем.
— Я смотрю, вы не только наш салон к своим рукам прибрать решили, но и думаете, что и лифт можете в собственность подгрести?
Пока мы препираемся, этот самый лифт после долгого ожидания вызова, закрывает двери. Запирает нас в кабине на один квадратный метр и гасит свет.
Стоять с этой капризной красотой в запертом помещении, без света становится еще острее. Хочется попробовать ее на вкус, и я делаю шаг вперед, почти хищно облизываясь.
Ей отстраняться некуда, но и в двери лифта она вжиматься не спешит. Даже начинает казаться, что прижимается сама. Хочет обнять. Интересно…
Она совершенно точно не против моей близости. Поэтому стою и чувствую как капли, падая с ее волос, тарабанят по жесткой ткани кителя.
Она мокрая и холодная. Дышит часто-часто. Тянусь, чтобы согреть, но… Опять это чертово “но”.
— Я живу в этом доме, а значит, отчасти лифт и мой тоже, — наклоняясь, несу полную чушь, но ей на ушко.
Она дрожит так сладко, что отстраняться от почти больно. Но приходится нажать на кнопку своего этажа.
Свет в кабине вспыхивает, и я замечаю, как кончик ее языка юрко облизывает губы, ее щеки заливает румянец. Она быстро прячет от смущения глаза.
— Вам какой? Подвезу, — пытаюсь продлить нашу близость, но не язвить не получается.
— Сама справлюсь! — фырчит, отворачивается и всем своим полутораметровым ростом, едва дотягиваясь, жмет кнопку двадцать четвертого этажа.
Отворачивается спиной, проезжаясь своей аппетитной попкой по моему бедру. Яркая вспышка возбуждения вспыхивает и выжигающей болью начинает ныть в паху. Дрянная девчонка. Знает же, что делает.
Соседи, значит.
Дышу глубоко, чтобы не придушить заразу. В легкие впивается ее аромат.
Она пахнет подснежниками и чем-то сливочно-сладким. Хочется сожрать ее, но предатель-лифт, останавливается на моем этаже. Распахивает свои двери и вроде бы как нужно выйти, но никто из нас не спешит.