- Жутко болит голова и вроде бы меня тошнит, а может, кажется, еще не поняла, сейчас встану и пойму.
- Нет, даже не пытайся, пожалуйста, не двигайся! Только после осмотра врача.
Пришедший на вызов вчерашний врач-остряк, диагностировал сотрясение, что крайне не желательно во время беременности, и теперь нам нужно с максимальной, двойной, а может быть и большей осторожностью, чем раньше относиться к себе, т.е. к Леле и протекающей беременности. При этом он так смотрел на меня, что мне начало казаться, что это я, собственными руками ударил Лелю по голове и своими вопиющими действиями провоцирую ее на непозволительные движения, наносящие вред здоровью.
Когда осмотр был закончен и Леля прошла кучу процедур и сдала все возможные анализы, и мы остались наедине, я решил поговорить с ней о произошедшем.
- Родная, прости меня, мне очень жаль, - не отпуская взгляда Лели, произнес я.
- Ты, не виноват, – мягко проговорила моя девочка, скользя ладошкой по моей щеке. Не веря своим ушам, я прижал ее ладонь к своим губам и оставил в ней свой поцелуй.
- Я тебе не изменял, с момента нашего знакомства я не прикасался ни к одной женщине, даже в мыслях. В моей голове и сердце только ты! Поверь!
- Я знаю. Главное, что все хорошо. Но у меня есть одно условие, - и многозначительно посмотрела на меня.
- Слушаю, - Прекрати все выплаты своим бывшим женщинам! – я выдохнул, когда до меня дошел смысл, - милая, уже. – Прекрасно, но имей в виду, если ситуация повториться, я не поверю тебе на слово и буду требовать в подтверждение финансового отчета твоей компании, чтобы убедится, - заглянув в ее глаза, я понял - Леля шутит.
- Малышка, ты единственная для меня.
Глава 45
Глава 45
В день выписки Леля выглядела уставшей, грустной, хоть и не жаловалась на самочувствие, но вызывала у меня беспокойство. Дома я предложил ей перекусить и посмотреть какой-нибудь фильм. Усадив ее на диван в гостиной перед телевизором, переместился в кухню, а когда вернулся, обнаружил Лелю спящей. Отнес обратно еду в кухню и вернулся, долго смотрел на спящую Лелю, и в тысячный раз, убедившись, что она моя судьба, махнув на весь мир рукой, лег рядом, обнял свою девочку и, вдохнув запах ее волос уснул.
Включался в реальность от шушуканья, открыл глаза. Передо мной стояли родители, отец шепотом пытался убедить мать покинуть дом, а мама сопротивлялась. Увидев, что я больше не сплю, мама заявила: «Дмитрий, мы не уйдем, пока ты нас не познакомишь со своей женщиной!» Прикрыл глаза в знак согласия, а мой отец мудрейший из мужчин вывел матушку из комнаты.
Целуя Лелю в висок, шептал ей нежно в ушко: «милая, просыпайся, у нас гости, и они не уйдут пока не познакомятся с тобой».
Леля не до конца выплыв из сна, бормотала что-то не понятное, а когда я произнес, что нас ждут родители, напряглась и резко вскочила с дивана.
- Млииин, Дима, я совсем не готова к встрече с твоими родителями. Почему, ты, меня не предупредил, - протянула обиженным голосом.
- Во-первых, я и сам не знал, а во-вторых, они не кусаются, - поднялся, подошел к Леле и поцеловал ее. – Идем.
-Дмитрий, ты иди, а я переоденусь и спущусь. Я недолго.
Кивнув Леле, направился в столовую где, судя по голосам, основались мои родители.
Дмитрий, я всегда считала тебя хорошим сыном и была на твоей стороне, - начала мама, как только я вошел, - и никогда не просила от тебя большего, чем ты давал, но скрывать от нас женщину, с которой ты живешь, это не по-сыновнему. Все вокруг говорят, что ты чуть ли не женился, спрашивают меня об этом, а мы ни сном, ни духом.
- Здравствуй, мама, я очень рад тебя видеть, - целуя в щеку мать, говорил я, - и я бы тебя обязательно познакомил со своей женщиной в эти выходные, но поскольку, вы приехали сами, будем знакомиться сейчас.
По расслабленному выдоху матери я понял, что прощен и вжился в роль радушного хозяина. Слава Богу, что Елизавета Марковна готовясь к выписке Лели, наготовила всяких блюд, желая порадовать ее. Я поставил на подогрев блюда и накрывал на стол, а мама так видимо и не справившись с ажиотажем, принялась мне помогать.
- Дима, она такая хорошенькая, блондиночка, маленькая и стройная, а как ее зовут?! И обернувшись ко мне, застыла, - А как нам ее называть, Дима?