— Я займусь замком, — пообещал он и спросил: — Марта, вы хотели пойти завтра на пикник? Поэтому вы так много работали сегодня утром?
— Меня не пригласили, — лениво ответила она. — Имолин сказала, что вы пойдете вдвоем, но там будут и другие люди. Она бранилась, потому что вы не сказали мне, что приготовить.
— Но я ничего не знаю ни о каком пикнике! — запротестовал он. А потом замолчал. Имолин что-то упоминала о том, что они вдвоем отправятся в какую-то хижину в горах, где смогут познакомиться заново. Он не ответил решительным отказом.
Словно дичь в сезон охоты, он инстинктивно почувствовал ловушку.
— Сейчас вернусь, — сказал он Марте и отправился к Старожилу.
— Посмотри, полный ли у Имолин багажник. Придумай что-нибудь.
Старожил вскочил в грузовик и умчался с блаженной улыбкой на загорелом лице.
Марте очень хотелось спать. Когда вернулся Карн, она сонно улыбнулась ему.
— Ти Джей был прав, — прошептала она. — Он сказал, что вы так же связаны с Имолин, как я — с ним.
— Где вы видели Ти Джея? — подозрительно спросил Карн.
— Вон на том облаке. Его облако осталось наверху. А мое пролилось дождем. Хочу спать, — извинилась она, зевая.
Карн оставил ее засыпать и пошел к телефону. После нескольких звонков трубку взял Старожил.
— Да, — сообщил он, — в ее машине еды хватило бы на неделю. Ставлю доллар против пончика, что ты оказался бы где-нибудь за Невадой, уже женатым. Или пошел домой пешком, — добавил он.
Затем Карн нашел мисс Флинт.
— Как бы вы отнеслись к отпуску в горах? — спросил он. — Я мог бы отвезти туда вас с Мартой сегодня ночью, а потом вернуться за вами через несколько дней. Думаю, ей нужен отдых от…
— Человеку, — твердым голосом заявила мисс Флинт, — время от времени нужен отдых от мисс Имолин, если он хочет остаться в живых.
И Карн содрогнулся. Он сейчас же вспомнил о почтовом ящике, взял инструменты и пошел к нему. Замок явно пытались взломать. Он снял его и просмотрел почту. Там было письмо из «Бел-Эйр». Карн снова содрогнулся, на этот раз испугавшись за Марту.
Теперь, когда цвел орешник, с вершины холма не все можно было увидеть. Но, даже несмотря на это, Карн, мисс Флинт и Старожил работали тайком.
Еще до сумерек они погрузили все необходимое в микроавтобус и втроем пришли сообщить Марте новости.
Она расстроенно посмотрела на Карна.
— Но вы вернетесь, — запротестовала она, — и останетесь здесь один.
— Совершенно один, и мне никто не помешает, — заверил он ее. — Могу поспорить на кругленькую сумму, что меня оставят в покое на несколько недель.
Мисс Флинт объяснила, что он имел в виду, когда они остались в хижине наедине. Карн отправился обратно на ранчо воскресным вечером, а Старожил ушел с удочкой испытать свою удачу.
— Он может думать, что хорошо ее знает, — встревоженно сказала Марта, — но она придет в ярость, когда услышит, что ее планы расстроили подобным образом.
— Перестаньте беспокоиться. Он пятнадцать лет избегал брака с ней. Вот, прочитайте свою корреспонденцию. Это вас подбодрит.
Марта не была в этом уверена. Письмо от матери оказалось таким кратким, что она обрадовалась. Это означало, что она слишком занята и счастлива, чтобы писать.
А потом она распечатала письмо от Ти Джея. Она распечатала его в счастливом настроении. Они вели потрясающую переписку.
Девушка озадаченно прочла письмо, затем вернулась к самому началу и прочла еще раз.
— Как он себя чувствует? — спросила мисс Флинт.
— Гораздо лучше. — Марта говорила расстроенным голосом. — Он пишет это сам. Должно быть, это лекарство творит чудеса.
Но это лекарство вызвало в Ти Джее перемену. Он стал легкомысленным. Очаровательный стиль исчез. И в нем появились черты собственника.
Особенно сильную тревогу в ней вызвал один из абзацев письма:
«Перечитывая твои письма, я наткнулся в первом из них на вопрос, который меня поразил. Я был слишком болен, чтобы его понять, или медсестра не прочла его мне. Ты сказала, что не думала о наших детях так долго, что забыла, как их зовут.
Я еще могу понять, что ты забыла имена трех моих детей, но как ты ухитрилась забыть имя собственного ребенка…»
Марта бросилась было к мисс Флинт за помощью, потом вспомнила о своем более раннем обращении и передумала. Она подумала, что это письмо писал другой человек.
Она ответила бы ему немедленно, в гневных выражениях, и написала бы, что этот фарс продолжался достаточно долго. Но у нее не было почтовой бумаги.