До наступления темноты оставалось около часа, а им, прежде чем затаиться в засаде, предстояло миновать самую опасную часть побережья. Родни не представлял, что это потребует такого напряжения: отплыть от берега, обогнуть скалу, непрестанно озираясь и высматривая дозорных неприятеля на берегу или корабль в море.
Вести шлюпку оказалось тяжело, поскольку в этих местах проходило сильное подводное течение, и тут и там попадались полускрытые водой коралловые рифы, способные протаранить днище шлюпки. Наконец они приблизились к месту, указанному индейцем как лучшее убежище, где им предстояло укрыться до наступления тьмы.
Родни прикинул, что до ночи остается уже недолго, и по-детски обрадовался маленькой звезде, вспыхнувшей над их головами на бархате неба. Пока тянулось ожидание, он обращался мыслями к Гэдстону, который должен был к этому времени достичь условленного места за деревней, где его ожидал молодой индеец.
Гэдстону и его людям следовало спрятаться и наблюдать за происходящим, ничего не предпринимая, если все пойдет как надо, до тех пор, пока со «Святой Перпетуи» три раза не прозвучит свист. Когда Родни подаст этот сигнал, им предписывалось со всех ног бежать на «Морской ястреб», после чего кораблю следовало немедленно сняться с якоря и присоединиться в море к захваченному судну. В случае, если дело вдруг примет скверный оборот, Гэдстон и его немногочисленная группа должны будут предпринять отвлекающий маневр.
Он взяли с собой несколько зажигательных бомб, и у каждого был при себе дротик со смазанным смолой наконечником. Разумеется, они мало что могли сделать против намного превосходивших их числом испанцев, и все же вполне способны были произвести некоторое смятение, и, если понадобится, отвлечь внимание от стоявшего в бухте «Морского ястреба».
Такова была роль Гэдстона, отведенная ему Родни. Барлоу тоже получил инструкции, и теперь самому Родни предстояло выполнить свою задачу. Он шепотом приказал людям налечь на весла. Осторожно погружая их в воду, матросы продвигались вдоль берега, и вдруг внезапно их взорам открылась бухта, а на берегу ее в полном разгаре шел пир, о котором предупреждал их индейский вождь.
Испанцы развели четыре костра и жарили на них туши буйволов и поросят. Костры эти достаточно хорошо освещали берег, чтобы можно было разглядеть подгулявших испанских моряков, сидевших и лежавших в расслабленных позах на мягком песке в обнимку с индейскими девушками в цветастых уборах и жадно поглощавших еду и питье, которые им подносили деревенские старейшины.
За хижинами индейцев в огороженном месте под охраной часовых томились галерные рабы. Невдалеке от берега покачивалась на рейде «Святая Перпетуя», ее высокие мачты отчетливо вырисовывались на фоне ночного неба. Детали разглядеть было трудно, но Родни определил, что корабль стоит в глубоких водах, и прикинул, что потребуется по крайней мере три-четыре минуты, чтобы доплыть до него от берега на лодке.
С берега доносились голоса и смех. Испанцы производили порядочный шум, и все же команду причаливать Родни отдал своим людям еле слышным шепотом. Несколько минут спустя все они уже направлялись вплавь к кораблю, каждый держал в зубах нож, а абордажный крюк неудобно путался в ногах.
Море было теплым, как парное молоко. Родни, будучи хорошим пловцом, легко обогнал своих товарищей и первым достиг корабля. Он ухватился за свисавший с борта канат, подождал, пока остальные подплывут, и затем, медленно и бесшумно, они начали подъем.
Очень осторожно они приподняли головы над бортом. Как и ожидал Родни, часовые, оставленные на корабле, столпились на корме, жадными глазами созерцая празднество. Наступил опасный момент, когда мокрым с головы до пят англичанам предстояло перебежать через палубу и снять часовых прежде, чем те успеют повернуться и заметить их.
Но стоило им ступить на палубу, как туземцы на берегу начали петь и плясать, и гвалт, который они при этом подняли, надежно заглушал прочие звуки.
Все было кончено в считаные секунды. Каждый из шести часовых получил нож в спину, и жесткие ладони зажали им рты, чтобы не дать вырваться предсмертным крикам.
— Проверьте внизу, — велел Родни.
Матросы вернулись через несколько минут, качая головами:
— На борту больше никого нет, сэр.
— Очень хорошо.
На каждого участника операции еще на «Морском ястребе» была возложена определенная задача, и матросы поспешили к фалу и снастям фок-мачты. День накануне стоял безветренный, на море был полный штиль, но теперь со стороны суши ощутимо тянул вечерний бриз, и корабль весело покачивался на волнах, словно ему не терпелось выйти в море.