В это время в разговор вмешался слегка нахмурившийся Уинтертон и напомнил Салли, что он приглашал ее поужинать с ним, а не хвататься за первую же возможность заполучить комиссионные с мисс Воган. Он был очень официален каждый раз, когда упоминал Каприс, и «мисс Воган» звучало даже несколько подчеркнуто.
Мисс Карфакс, без всяких признаков обиды за упрек, упорно утверждала, что еще ранний вечер и что у них будет масса времени «насладиться друг другом», — так она выразилась, — когда ужин закончится.
— А мисс Воган и я познакомимся получше, знаете ли. — Тут она улыбнулась Каприс. — Она проделала такую дорогу из Австралии и, не имея в нашей стране никаких знакомых, может чувствовать некоторое одиночество.
— Если мисс Воган захочет познакомиться с людьми в нашей стране, у нее для этого будет достаточно возможностей, едва только разлетится слух, что наследница старого Джосии наконец-то здесь, вступила в права владения Феррингфилд-Мэнор, — парировал он таким тоном, будто его терпение уже на исходе.
Мисс Карфакс послала ему самую обворожительную улыбку и выразительно состроила глазки.
— Дорогой, — проворковала она, — это звучит нудно и неприятно, а только вы знаете, насколько действительно неприятны вы можете быть в соответствующем расположении духа. Едва ли стоит ожидать, что прибытие наследницы не вызовет некоторого интереса. Но я уверена, что у мисс Воган… у Каприс, — поправилась она, объяснив, что просто не может обращаться к молодой женщине своего возраста в столь неопределенно-официальной манере, — был в Австралии опыт отделения зерен от плевел. С ее внешностью у нее, конечно, была куча друзей, и она очень хорошо осведомлена о том, чем интересуется ваш брат.
Но Каприс не оправдала ее ожиданий.
— Я не притворяюсь, что хорошо понимаю представительниц собственного пола, что уж говорить о противоположном, — сухо заметила она.
— Мудрая девушка! — Ричард поднялся и позвонил в колокольчик, давая знать миссис Бил, что можно подавать десерт, и одновременно с ненатуральной вежливостью выясняя у Каприс, желает ли она, чтобы кофе подали в обеденном зале или же в гостиной.
Каприс со спокойным любопытством подняла на него глаза, холодные, большие, серые глаза, и ответила, что это ей совершенно безразлично.
— Где обычно вы пьете кофе? — вежливо осведомилась она.
— В библиотеке, — немедленно проинформировал Уинтертон девушку.
— Со всеми этими собаками? — Салли закрыла рукой нос, будто до нее уже дошел запах собак, преобладающий в библиотеке, и сделала это достаточно демонстративно, хотя, как и лошадей, собак нежно любила.
На ней, знаете ли, сегодня надето новое платье, и Желтая гостиная подошла бы ей гораздо больше, если только его не слишком мучает привычка хоронить себя в библиотеке.
Уинтертон как-то странно взглянул на Каприс и впервые за все время их знакомства с оттенком застенчивости спросил, не будет ли у нее возражений, если они все вернутся в Желтую гостиную.
От изумления она широко раскрыла глаза, но спохватилась, что неумно показывать ему свое удивление.
— Никаких, — ответила она. — Уже был случай, когда ваши собаки терзали меня, и сегодня вечером я тоже не хочу рисковать своим платьем. — И она опустила глаза на дорогое воплощение портновского искусства, которое втайне жаждала иметь и Салли, и немедленно получила поддержку молодой женщины.
— Вот и я о том же! — пылко воскликнула та. — Страшный грех, если бы вы испортили такую изящную вещицу. Вот это, которое на мне, я купила в магазине готового платья, но я же вижу, что вы не покупаете готовое платье.
Они вернулись в Желтую гостиную, миссис Бил последовала за ними с кофейным подносом и поставила его возле Каприс. Салли Карфакс с нескрываемым восхищением наблюдала, как Каприс, опять занявшая стул с замысловатой резьбой, с природным изяществом и элегантностью разливала кофе по чашкам из прекрасного английского фарфора, ловко управляясь с тяжелым серебряным кофейником. Каприс и сама удивилась, сколь многие вещи прекрасно сохранились в Феррингфилд-Мэнор, несмотря на то что долгие годы им правил холостяк.
Маленькая жесткая ручка приняла чашку от Уинтертона, и Салли с зажженной сигаретой уселась поудобнее, намереваясь выудить у Каприс еще какие-нибудь подробности ее жизни в Австралии. Каприс такое внимание к ее прошлому уже начинало утомлять. Чувствовалось, что и Уинтертону это не просто надоело, — его беспокойство все более и более возрастало…