Поскольку больше пока никого не было, только что заваренный и испускающий замечательный аромат кофе по такому случаю был налит в две большие чашки. Салли опять расположилась на своем диване, а Каприс сидела на чем-то вроде полосатой оттоманки, придвинутой поближе к пылающему огню, и думала про себя о том, как все это по-английски… и как, кстати сказать, ей нравится английский образ жизни.
Особенно нравилось девушке находиться в окружении такой изысканной мебели и такого множества прекрасно аранжированных цветов. В это время года цветы дороги, а эти были явно из оранжереи. Она указала на них Салли, и та, уютно обложившись причудливыми подушками, украшавшими ее диван, призналась, что боится, не слишком ли она сибарит… странная вещь для лошадницы, может быть, но в ее случае истинная правда.
— Я люблю дорогие вещи… шелк и атлас, — сокрушенно покаялась она. — Если бы я могла позволить себе, то никогда не носила бы зимой ничего, кроме самых дорогих мехов, и, как можете видеть, я люблю цветы. Много цветов!
Она потянулась к кофейнику и налила себе еще чашку. Впервые Каприс заметила, что в Салли есть что-то кошачье — та же гибкость, та же грациозность и, может быть, хитрость. В свете пламени и хрустальной люстры (был тусклый послеполуденный час, предвещавший ранние сумерки) ее карие глаза блеснули, как старый темный херес, и на щеках выступил густой румянец. Ее, прежде розовые, губы стали ярче, а мелкие зубы мерцали, как искусственный жемчуг, каждый раз, когда она улыбалась, даже если это была всего лишь полуулыбка.
— Думаю, в один прекрасный день я разбогатею, — с непоколебимой уверенностью заявила девушка. — Я верю в милости судьбы, да и нельзя жить в достатке на гроши. — Она подняла глаза на собеседницу. — Платы, получаемой за обучение людей верховой езде, едва хватает, чтобы оплатить небольшой счет за электричество, и она, конечно, не оправдывает труда девушки, которая зарабатывает чисткой лошадей и упряжи. Самостоятельно я действительно не могу позволять себе роскоши, но ничего не могу с собой поделать. Так или иначе, мой покровитель понимает это. — Ее длинные ресницы затрепетали от застенчивого удовлетворения или какого-то большего чувства, видимо охватившего ее при упоминании о своем благодетеле.
— Вам повезло иметь такого понимающего покровителя, — заметила Каприс.
— Да. Вы тоже так считаете? — Она закурила новую сигарету, вставив ее в длинный мундштук из слоновой кости, откинулась и умиротворенно возвела глаза к потолку, окутавшись клубами дыма. — Очень повезло!
— Но мне кажется, что вам нравится управлять конюшней, даже если она себя не окупает, — добавила Каприс, просто чтобы что-нибудь сказать, и ни по какой другой причине.
— Ну, этого я не знаю. Другие вещи я люблю больше! — Салли остановила на Каприс задумчивый взгляд, но в это время звук въезжающего во двор конюшни автомобиля возвестил им, что мистер Тони Морсби прибыл и намерен требовать доступа в квартиру.
Салли поднялась с дивана, потянулась, мельком глянула в зеркало над камином, дабы убедиться, что она вполне презентабельно выглядит, а потом объявила, что отправится и откроет гостю дверь.
— Вам понравится Тони, — пообещала она перед тем, как спуститься по крутой лестнице. — У меня такое чувство, что этот молодой человек как раз в вашем вкусе.
При первом же взгляде на Тони Морсби Каприс поняла, что согласиться с Салли не может. Однажды ее назвали деревенской наездницей, и тогда это нелестное определение очень подействовало ей на нервы, поскольку, как она точно знала, это не соответствует действительности. Но Тони Морсби по-настоящему производил впечатление человека, который очень много знает о лошадиной природе… что, впрочем, так и было.
Крепкий и коренастый, с красноватым цветом лица и песочного цвета волосами и ресницами, он и ходил слегка вперевалку, поэтому его легко можно было представить в седле. Он носил хорошо скроенный, однако довольно кричащий спортивный твидовый пиджак, с которым вступали в явное противоречие яркие, но изрядно поношенные рубашка и галстук.
Тем не менее у Каприс он не вызвал отвращения или чего-нибудь похожего, когда они обменялись рукопожатиями: привлекательная улыбка и очень светлые голубые смеющиеся глаза. В целом он произвел на нее впечатление очень любезного молодого человека, и — насколько она разбиралась в людях, — безусловно, порядочного и воспитанного.
— Приятно познакомиться, мисс Воган, — поприветствовал он Каприс, задержав ее руку в своей секунд на двадцать дольше, чем это было необходимо. — Я слышал, что вы — новая владелица Феррингфилд-Мэнор… и должен сказать, пора бы старому местечку заблистать! Глядя на вас, я нисколько не сомневаюсь, что в будущем оно будет самым блестящим поместьем. — И он широко ухмыльнулся.