Эта машина была последней. Теперь оставалось самое волнительное: раскрыть ящики, достать картины, пройти заверение таможней, а также показать эксперту-гостю музей, чтобы он убедился, что климат для его подопечных подходящий.
Из кузова машины последним спустился высокий мужчина в строгом костюме и распахнутом сером пальто.
- Джулио, - коротко представился он и пожал ей руку, сняв со своей руки кожаную перчатку.
- Светлана, - и, зная, как сложно ее имя иностранцу, она тут же добавила, - можно просто Лана.
Она переводила советы Джулио по открытию ящиков. Рабочие сняли верхнюю крышку и отошли: к картине подступили реставраторы в белых перчатках и таможенник. Джулио протянул ему документы, а сам тихо давал указания. Светлана с волнением смотрела, как из ящика поднимается первый холст. Когда Джулио оформил документы и убедился в сохранности картин, они поднялись наверх в музей, чтобы он замерил показатели влажности и температуры.
- У нас абсолютно новое оборудование, - показывала ему Светлана.
- Потребуется снизить влажность на 2 процента, - сказал он, внимательно просмотрев показатели.
- Хорошо.
Светлана знала, даже малейшее колебание во влажности может привести к повреждению красочного слоя холста или его провисанию.
- Обещают сильный снегопад завтра, - вдруг заметил Джулио.
- Да, мы предусмотрели отрегулировать данные, если это повлияет на микроклимат музея.
- Я о том, что открытие выставки может пройти спокойнее, без ажиотажа.
- Это ваш первый приезд в Москву, Джулио?
- Да.
- Тогда вы просто не знаете, что народ будет стоять в очереди даже на морозе, лишь бы увидеть практически все произведения Магритта. В прошлом году мы проводили выставку работ Серова, и пришлось ее продлевать, такие очереди были каждый день.
Джулио кивнул, сбросил пальто и перекинул его себе на руку. Его движения были неторопливыми и элегантными. Он поймал ее взгляд, и Света вдруг смутилась, словно ее поймали, пока она подглядывала за чем-то непристойным.
- Пойдемте, я покажу вам, где гардероб, - Светлана провела рукой по шапке кудряшек, чтобы сгладить неловкость.
Она поспешила по лестнице вниз. Света не знала ничего об этом эксперте. Прежний, Джон Фитц, не смог приехать по семейным обстоятельствам, его поменяли в последний момент. К Джону она привыкла, они встречались уже пять раз, а Джулио был его полной противоположностью: Джон ходил исключительно в джинсах и черной майке, лицо его было красным от загара или алкоголя, вечно сальные волосы схвачены в хвост старой вытянутой резинкой. Но с Джоном было весело, он все время травил байки про свои поездки. А Джулио был элегантен, как английский аристократ, так же выверен в движениях, и, казалось, так же холоден. Хотя внешность у него была скорее южная: аккуратно стриженные каштановые волосы, ровный загар, карие глаза. Он подходил на роль безупречно элегантного итальянского мафиози. И, конечно, смотрелись они странно: Светлана видела это в глазах Раисы Петровны, гардеробщицы музея.
- Раиса Петровна, это Джулио, эксперт из музея в Нью-Йорке.
- Давай, голубчик, свое пальто, - с Раисой Петровной разговор был короткий. Светлана еле сдержала улыбку. Голубчик Джулио.
- Тонкое какое, - ворчала, между тем, старушка. – Он же замерзнет, этот твой эксперт, смотри, не доживет до конца выставки.
- Может, у него есть с собой более теплые вещи, просто уехали уже в отель, - предположила Светлана. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд Джулио и прикладывала усилие, чтобы не передернуть плечами.
- Какой-то он тихий, - заметила гардеробщица, выдавая гостю номерок. – Ты поосторожнее с ним, Света. В тихом омуте…
- Черти водятся, - неожиданно заговорил на русском с сильным акцентом интурист. Светлана подскочила на месте. Раиса Петровна охнула и на всякий случай перекрестилась. Джулио белозубо улыбнулся и пояснил уже на английском:
- Я знаю только это. Уж простите, учил русский давно, но на эту поговорку всегда реагирую мгновенно. Похоже на итальянское «черто».
Ему было приятно увидеть ошарашенное выражение лица девушки, синие глаза широко распахнуты, золотистые кудряшки упали на лоб. Ну, хоть какая-то реакция, а то старалась быть серьезной и строгой, даже не улыбнется лишний раз.