И одета так, словно собирается проскользнуть незамеченной: черные брюки, черная кофточка, только ее золотые кудри, совершенно непослушные в короткой стрижке, и яркие синие глаза выбиваются из общей картины.
Пытаясь казаться строгой, она сложила руки на груди.
- Какие еще сюрпризы ждать от вас, Джулио?
- Только приятные, - спрятал он улыбку и снова принял позу скучающего аристократа. – Я хотел бы поговорить с директором музея, пока у нас есть время. Это возможно?
- Да, конечно.
Они прошли мимо реставрационного цеха, в котором было тихо: все работники ушли встречать картины. Сейчас прибывшие произведения искусства помещали в специальный отсек, где они должны отстояться и привыкнуть к новому микроклимату.
Кабинет директора музея был маленьким, стол секретаря еле вмещался в маленьком предбаннике. Зная, что директор говорит на английском свободно, Света оставила гостя и поспешила проверить, как идет процесс расстановки картин.
Савелий, информатик, веб-дизайнер и еще плюс сто одна специальность, включая электрика, палочка-выручалочка музея, как раз заканчивал приблизительную расстановку в виртуальной версии залов.
Света сидела с ним, обсуждая логику оформления выставки с учетом полученных картин. До последнего момента было неизвестно, успеют ли пропустить на таможне посылку, и теперь долгожданные картины в спешном порядке «развешивали» в проекте.
Но на тонкой грани мыслей Светлана крутила в памяти яркие черты Джулио. Ей нравились необычные лица, полные характера и экспрессии. И это лицо ее тоже интересовало: выпуклые скулы и подбородок, черты очень четкие, такие можно обозначить одним движением мастихина. Руки у него тоже были очень красивые, когда он перебрасывал пальто, она обратила внимание на ширину кисти, на длинные пальцы с коротко-стриженными ногтями. Было в них что-то невероятно мужественное. С такой мужской рукой, женская кисть будет выглядеть уязвимой, нежной, еще более прекрасной, чем в отдельности. Если переплести с ним пальцы и сфотографировать…
«Ох, Лана, остановись. Думай о выставке», - силой воли вернула она себя в реальность.
Неизвестно о чем проговорили два часа директор и эксперт, только всем стало ясно, что задержка с отправкой картин из Нью-Йорка имела за собой куда более серьезную причину, чем бумажная волокита и смена сопровождающего. Директор сразу же велел усилить охрану, и вечером приехала группа одинаковых вежливых мужчин в костюмах. Судя по всему, это была какая-то государственная служба.
Даша, секретарь директора, долго и неприлично таращилась на них, потом покачала головой:
- Прям как тридцать три богатыря – все одинаковые, как они друг друга различают?
- По порядковому номеру, - предположил Савелий.
Даша фыркнула и потеряла интерес к богатырям, вернувшись к своему столу. Савелий проводил ее тоскливым взглядом, от Светы это не укрылось. Длинноногая и веселая Даша совершенно странно смотрелась в музее, но именно благодаря ее общительности, легкости и любви к соцсетям они стали выкладывать публикации музея в социальных сетях, снимать легкие видео об искусстве и привлекла молодое поколение к музею.
Сгущались сумерки за окном, реставраторы и рабочие приступили к развешиванию картин в залах. Светлана наблюдала за расстановкой и пользовалась моментом осмотреть выставку без суеты и завтрашней толчеи.
Рене Магритт славится своими странными картинами в стиле сюрреализма. То человек в котелке с яблоком вместо лица, то дождь из джентльменов в котелках, то курительная трубка с надписью «Это не трубка», то женский торс с напяленным поверх париком, при этом соски смотрятся как глаза, пупок как нос. «Изнасилование», - прочитала Светлана. Да, художник прав, смотреть на женщину и видеть только тело, которое можно использовать для утоления похоти, может только насильник. Она переходила вслед за реставраторами из зала в зал, Джулио тоже гулял рядом, но держался в стороне.
Последняя картина называлась «Влюбленные». Она была небольшой, реставраторы быстро справились с ней и ушли. В наступившей тишине, которая вдруг тяжелым покрывалом накрыла зал, Светлана застыла перед двумя фигурами: мужской и женской. Они были изображены по плечи. Их головы укрывали белые платки и лиц не было видно. Однако же, несмотря на ткань, разделявшую их, влюбленные целовались.