Светлана села на пуф напротив. Глупо было думать, что художник выразил ее чувства. Но, глядя на картину, она понимала, почему испытывает страх перед любовью. Влюбиться означало потерять лицо, а то и голову. Раствориться в другом человеке. А она желала сохранить свое пространство, испытывая всякий раз отвращение, когда мужчина пытался пересечь одной ей известные границы. Накрой ее любовью и останется только страх и чувство загнанности, слепота. Вот, что он хотел выразить. Любовь слепа. И слепит. И становится опасной. Эти двое не осознают, что происходит вокруг них, и даже не знают, кто перед ними, даже частично теряют самих себя.
Света обняла себя руками, вдруг стало холодно.
- Моя любимая картина, - раздался голос Джулио рядом с ней. Он присел на другой край кожаного пуфа, сложил пальцы вместе и чуть наклонился вперед. Пока он говорил, его взгляд блуждал по картине.
Глядя на него в профиль, Светлана не могла не заметить, как мягкие полутени и глубокие тени от приглушенного освещения выгодно подчеркивают резковатую мужскую красоту его лица.
- Влюбленные погружаются в свой особенный, никому не ведомый мир. Он прекрасен, но у каждого он свой. И одновременно, они делятся чем-то, что скрыто от взоров посторонних. Мы не видим их настоящими, видим только внешнее, но тот контакт, физический контакт, что есть между ними, разжигает их чуткость и фантазию. Они изучают друг друга несмотря на преграду в виде покрывала… или маски, тут, я думаю, эти понятия равнозначны. И за счет того, что они лишены возможности видеть, остальные чувства обостряются до предела. Под пальцами они ощущают ткань одежды, кожу, изгибы. Они чувствуют запах, они ощущают прикосновения тела. А губы говорят в немом диалоге, который неслышен более никому. Они единственные, кто знает правду. А остальным остается только созерцать их силуэты.
- Я думала о ней в другом ключе, - возразила Света.
- Это было видно по вам.
Теперь он повернулся к ней, положив одну ладонь на пуф. Свете показалось, что так дистанция между ними сократилась.
- Вы чувствовали себя неуютно, эта картина пробуждала неприятные ассоциации или воспоминания. Вы так обхватили себя, что мне показалось, вам страшно и холодно.
- Так и есть.
- Чего вы боитесь?
- Я… теперь после того, как вы ее описали совсем иначе, мне сложно объяснить, - попыталась уйти от разговора Светлана.
- Искусство вечно, потому что его можно понимать по-разному. Вы когда-нибудь накрывались с головой одеялом?
- В детстве, - пожала плечами Света. Разговор был странным, но после напряженного и волнительного дня было приятно осознавать, что к открытию выставки все готово и можно говорить о чем-то другом, кроме бумаг и печатей.
- Было уютно, неправда ли?
Света кивнула.
- Но это совсем другое.
Минуту Джулио просто смотрел на нее своими кофейными глазами. Молчание между ними было осязаемым и огромным. Она не выдержала и отвела взгляд.
- Что ж, на сегодня, я полагаю все. Осталось только спасти мое пальто из рук этой строгой дамы, что так беспокоилась о фауне моего водоема, - поднялся Джулио.
Они вышли из музея вместе. Падал тихо снег. Сугробы лежали кругом загадочными фигурами. Света остановилась, чтобы надеть перчатки.
Джулио обернулся.
- Я приглашаю вас поужинать. Прошу, соглашайтесь, я впервые в Москве и совсем не знаю, где тут можно спокойно поесть.
Плана на вечер не было. А он стоял такой замерзший и пока оговорил, пар вырывался изо рта. Света улыбнулась и кивнула.
- Что вы такое сказали нашему директору, Джулио? – поинтересовалась она по дороге.
Он помолчал некоторое время, бросил на нее взгляд своих теплых карих глаз.
- Одну из картин собираются украсть.
- Какую картину?
- «Влюбленных».
Света опустила голову. Возможно ли, что он наблюдал за ней, потому что боялся, что, проявляя интерес, она примеривается украсть картину?
- Было несколько попыток, думаю, они попытаются воспользоваться этой выставкой.