Она больше не задавала вопросов про картину и выставку. Они обсудили погоду в Москве, пока не нашли ресторан, погоду в Нью-Йорке, пока выбирали меню, а когда сделали заказ, Света вдруг испугалась, что больше говорить будет не о чем. Но Джулио прекрасно умел вести разговор так, чтобы не возникало долгих пауз и неловкого молчания. Они говорили о кино, музыке, книгах. Света вдруг с удивлением заметила, что Джулио стал много жестикулировать, когда увлекался темой, а в его безупречной английской речи появлялись итальянские нотки. Но что еще забавнее: она бессознательно копировала его жесты, смеялась и улыбалась. Говорить о чем-то отстраненном от их жизней оказалось проще, чем она думала, и она слишком расслабилась. Напрасно Света пыталась снова напустить на себя серьезный и серый вид: она чувствовала, что болтает с другом, а не с коллегой. Что ж, уговаривала она себя, Джулио приехал всего на несколько дней. Его даже нельзя считать за коллегу. Можно не притворяться хотя бы вне стен музея. Хотя бы один вечер. В каком-то смысле его можно принять за попутчика в поезде. Скоро он выйдет на станции и унесет с собой этот разговор и вечер.
- Я никак не ожидал, что здесь так холодно, - пожаловался Джулио, когда они вышли на улицу и ждали такси, он настоял отвезти ее до дома.
- Это еще не холодно, - возразила с улыбкой Света.
Мороз щипал ее за щеки, и румянец на них был такой нежный, что Джулио с трудом сдержал в себе желание провести по нему рукой.
Пока ехали в такси по ночной Москве, Света еле сдерживалась от внезапного желания рассказать Джулио все свои секреты. Что-то в нем было: достоинство ли или некое внутреннее благородство, которому, она чувствовала, можно доверить любую тайну. Но она победила это желание и попрощалась с Джулио крепким рукопожатием, пожелав ему спокойной ночи.
Выставка Магритта действительно вызвала ажиотаж и очереди. Люди готовы были стоять под снегопадом, лишь бы посмотреть на его странные, порой загадочные картины. А снег пошел сильный, метелило все утро, город стал белым, чистым, праздничным.
Света пробежала мимо длинной очереди к служебному входу, потопала на пороге, чтобы отколоть от сапог налипший снег. В музее было шумно, она обожала такие дни, когда заканчивалась подготовка к выставке и начиналось представление. Картины выходили на сцену, словно актеры, и публика ахала или останавливалась в молчаливом удивлении. Иногда, словно голос за кадром, слышался отрывок из речи экскурсовода, поясняющий смысл сцены, разворачивающейся на отдельном полотне. А она и все остальные работники становились невидимками: осветителями, нервными режиссерами, звукооператорами, костюмерами – они уже мало что могли поменять в процессе представления, оставалось только наблюдать за зрителями.
День пролетел на одном дыхании, и Света, делая очередной обход вместе с Джулио, с облегчением замечала, как пустеют залы. Свет стал более приглушенным, чтобы поторопить последних посетителей. Стало тихо. Мягко падал за окнами снег, ветер больше не колотился в окна порывами.
- Я хотел предложить вам небольшой эксперимент, - они снова стояли напротив картины «Влюбленных».