Карета графини ждала у парадной двери. Слуга помог Паоле забраться внутрь, и она помахала маркизу рукой на прощание.
Он стоял на пороге, и ей показалось, он глядит так, будто не только прекрасная вилла, но и весь мир принадлежит ему.
Как только карета покатила по дороге, Паола стала терзаться одной мыслью: сейчас, когда она уехала, он возможно, забудет ее!
Но она вспомнила, как он просил доверять ему, и поняла, что так и должна сделать. Они не могут позволить кому бы то ни было убить возникшую между ними любовь.
Карета выехала за ворота виллы Лукка, и графиня посетовала:
— Даже не знаю, что скажет твоя мама, когда узнает, что ты связалась с единственным мужчиной во всей Лукке, которого она не одобряет.
— Я думаю, мама и папа поймут, это не вина маркиза.
— А чья же? — строго спросила графиня. — Кто еще мог притащить за собой с Востока убийц, чтобы они похитили тебя, а он ничего не смог с ними сделать?
Она помолчала и добавила презрительно:
— Ты больше никогда не попадешь на его виллу!
— Он пригласил нас просто потому, что посчитал, у него мы будем в безопасности, — возразила Паола.
— В безопасности? — пронзительно рассмеялась графиня. — Это когда тебя похищают среди ночи и привозят в Сторожевую башню? Начальник полиции сам сказал мне, что это вопиющий случай, совершенно оскорбительный для всего города.
— Я думаю, маркизу хотелось бы, чтобы как можно меньше людей знали об этом, — робко сказала Паола.
— В полиции мне сказали то же самое, — подтвердила графиня. — Но я не могу поверить, что такое экстраординарное событие можно будет удержать в секрете.
— Я уверена, маркиз не это имел в виду, — произнесла она тихо, — а то, что вы не желаете, чтобы кто-то узнал о моей причастности к этому.
Графиня погрузилась в раздумье, и Паола поняла, последние ее слова оказались козырной картой.
До ее виллы оставалось совсем немного.
Когда они прибыли на место, графиня предложила Паоле пойти в спальню и прилечь.
— Тебе необходимо побыть в постели, — сказала она. — Не имеет значения, спустишься ли ты к ужину, и, должна сказать, ты выглядишь очень бледной — у тебя под глазами круги.
Паола надеялась, что маркиз ничего не заметил и не думал, будто она выглядит плохо, но, войдя в спальню, тут же бросилась к зеркалу.
Действительно, лицо ее казалось очень бледным, но теней под глазами она не обнаружила. Сами же глаза сияли, стоило ей только подумать о маркизе.
Тем не менее она вполне готова была прилечь или даже забраться в постель, чтобы подумать. Ей хотелось более детально разобраться в операции маркиза.
Сейчас, когда она снова перебирала в памяти все, что он говорил, это казалось ей совершенно невыполнимым.
Как она может выйти замуж в Лукке и не дать знать своим родителям? Что бы ни говорил маркиз, она была уверена — это ненормально.
В конце концов она сказала себе:
«Маркиз совершенно прав. Если мы будем ждать шесть месяцев и все это время каждый будет говорить мне, что он распутный человек, повеса и в конце концов бросит меня, как бросил многих других женщин, то откуда у нас возьмется шанс стать по-настоящему счастливыми?»
Еще до знакомства с ним она услышала, как все обсуждают любой его поступок! Всем просто нравится пересказывать его любовные истории, но никто никогда не задумывался о его собственной точке зрения.
«Он действительно любит меня», — уговаривала себя Паола.
Она вспоминала, как он твердил ей, что она совсем не такая, как прочие знакомые ему женщины.
Но как можно быть уверенной в том, что думает другой?
«Я знаю, — размышляла Паола, — я никогда не буду чувствовать ничего подобного к другому мужчине. Я никого не буду любить так же сильно, как его. Да и вообще, другого такого удивительного человека невозможно будет найти. И не только потому, что он красив, но и потому, что у него такая сильная натура».
Он был столь невозмутимым в безнадежной ситуации, в которой они очутились, что даже она последовала его примеру.
Кроме того, он говорил ей правду — он действительно молился. Она никак не могла представить себе, чтобы какой-нибудь англичанин говорил с ней подобным образом. И она не смогла бы говорить ни с одним англичанином так, как с маркизом.
«Он искренне верует в Господа, — оправдывала его она, — и это важно, важнее чем что-либо другое».
Шло время, и Паола чувствовала себя все более одинокой.
На его вилле она знала, маркиз рядом, и каждая мелочь там была частью его самого.
Но вдруг в ее душе возник слабый голосок сомнения. Что-то нашептывало ей, будто он бросил ее и, возможно, уже думает о ком-то другом. Может быть, он решил возвратиться во Флоренцию, чтобы не приводить в исполнение эти безумные планы, которые он предложил ей?
«Но я люблю его, я люблю его», — шептала она снова и снова.
В этот миг она услышала стук в дверь. Горничная внесла пышную корзину белых цветов.
Корзина была украшена белой атласной лентой.
— С благодарностью от синьора маркиза ди Лукка, — сказала горничная и поставила корзину возле кровати.
Паола подождала, когда останется одна.
Она чувствовала, Витторио подсказывает ей, что делать, и поискала между цветами — там, как она и надеялась, была спрятана записка.
В сильном волнении Паола извлекла ее, нетерпеливо открыла и прочла:
Люблю тебя! Люблю тебя, моя прекрасная будущая жена. Верь мне и ничего не бойся. С нами Святой Франциск и ангелы Господни, и мы не можем ошибаться.
Обожающий тебя Витторио.