За это время Александр Васильевич с Ниной, не испытавшие по дороге никаких затруднений, успели посидеть в «Восточном экспрессе», напиться чаю с любимыми Ниной трубочками с заварным кремом и вернуться к себе, в свой двор, в самый что ни на есть подходящий момент.
Митька и в самом деле не спал, дожидался мать с дедом. Но, поскольку окна их новой двухкомнатной квартиры выходили не во двор, а на улицу, он ни о чем происшедшем не знал и спокойно смотрел себе по телевизору американский фильм «Один дома».
Александр Васильевич, стоя на площадке перед дверью, старательно отряхнул от снега свой полушубок и пригладил ладонью растрепавшиеся волосы. Потом придирчиво оглядел Нину (та была в полном порядке, лишь глаза сверкали и круглые щеки все еще горели румянцем), приложил палец к губам и только после этого вставил ключ в замок.
Оказавшись в квартире Олега, Екатерина Сергеевна приступила к немедленным действиям.
Она почти силой усадила Олега в кресло перед телевизором, велела ему запрокинуть голову и не падать в обморок от потери крови.
— У меня, между прочим, имеются «корочки» медсестры, — сообщила она Олегу, осматривая его лекарственные запасы.
— А что у нас здесь? Хлористый кальций. Так это то, что нужно!
Олег с запрокинутой головой, со вставленными в нос ватными тампонами, смоченными хлористым кальцием, выглядел совершенно беспомощным, немного смешным и очень милым.
— Но как же вы? — спохватился он, когда кровь была остановлена. — Как же ваша подруга?
— Пожалуй, к подруге уже поздно, — резонно возразила Екатерина Сергеевна, — она наверняка уже десятый сон видит.
— Ну, тогда…
Екатерина Сергеевна, ставшая вдруг необычайно прозорливой, явственно видела, словно в книге читала, весь ход Олеговых мыслей. Ему очень хотелось к компьютеру, заложить новую программу численного интегрирования по эллиптическим контурам… а метро уже не работает, маршрутки не ходят… придется вызвать для нее такси…
А мобильный телефон, как назло, разрядился. Но ничего, есть зарядное устройство. Вот только куда он его дел? В нижнем ящике стола? А может, в кухне на подоконнике?..
С другой стороны, надо ей хотя бы кофе предложить… или не надо?
— Я очень вам благодарен, Екатерина Сергеевна, — проникновенно произнес Олег Павлович, поднимаясь из кресла, — вы потратили на меня столько времени. Позвольте, я вызову вам такси.
— Будьте так любезны, Олег Павлович, — ровным, без малейшей дрожи и совершенно благожелательным тоном отвечала Екатерина Сергеевна.
Олег бросил на нее взгляд, полный искренней признательности, и полез в нижний ящик стола. Надежда, весь вечер трепетавшая крылышками в груди Екатерины Сергеевны, жалобно вздохнув, замерла.
— Куда я его… — бормотал Олег, с грохотом выдвигая и задвигая остальные ящики. — А могу я воспользоваться вашим мобильным?
— А у меня его нет, — с некоторым злорадством отвечала Екатерина Сергеевна, — я оставила его дома.
— Может, на кухне, на подоконнике? — оживился Олег.
Он сбегал на кухню, принес оттуда зарядное устройство, вставил его в телефон и поднес штепсель к розетке за телевизором.
И в этот момент во всем доме отключили электричество.
— Смотрите-ка, а в доме напротив есть свет, — удовлетворенно произнес Олег. — Значит, это не авария, и значит, это ненадолго!
Екатерина Сергеевна, стоявшая рядом с ним у окна, промолчала.
— А пока давайте мы с вами выпьем кофе!
Сложившая крылышки надежда снова встрепенулась.
— С удовольствием. А у вас есть свечи?
Олег помедлил с ответом. Свечи у него были. У него было даже много свечей.
А все потому, что Полина просто обожала свечи. Без свечей ей и любовная встреча была не в усладу. Всякий раз, приезжая к Олегу на своем «Лексусе», она привозила с собой несколько упаковок свечей и собственноручно расставляла их на полу вокруг разложенного дивана.
Попадались среди свечей и вполне невинные, в виде цветов, фруктов, морских раковин или, скажем, древних ионических колонн. Но по большей части это были произведения совершенно другого рода, как с легким намеком, так и прямо указывающие на, так сказать, процесс.
Иногда даже целые скульптурные композиции розового воска.
Каждый раз после отъезда Полины Олег собирался выбросить эту пошлятину, но все как-то не получалось, как-то все было не до того. Обычный мусор и обычные обгоревшие свечи он кидал в мусоропровод на площадке этажом выше, а розовые композиции не бросал, стеснялся.