— Я не встречал вас раньше, — медленно произнес Александр Васильевич. — Иначе я бы помнил. Рассказывайте. Все. И в подробностях.
Он отпустил ее. Лилия, с некоторой досадой, но и с облегчением чувствуя, что томительное напряжение минуты прошло, опустилась в кресло и, сидя прямо, сложив руки на коленях, как послушная ученица, принялась рассказывать.
Александр Васильевич оказался благодарным слушателем. Несмотря на то что Лилия, волнуясь и запинаясь в некоторых местах, рассказывала непоследовательно и сумбурно, он ни разу ее не перебил.
Он сочувственно кивал, когда она описывала хитрость тетки, заманившей ее летом в Великий Устюг и заставившей заниматься своим домашним хозяйством. Он изумленно поднимал брови, когда она рассказывала о своей неудачной попытке разузнать про него у музейной служительницы. Он весело смеялся, когда она, ободренная вниманием аудитории, в лицах и на разные голоса представляла сцену с измученным экскурсоводом и требовательными туристами. Он был внимателен и серьезен, когда она доверчиво поведала о том, какие чувства испытывала, когда вернулась из Великого Устюга домой: что ей наскучила ее прежняя жизнь и она решила открыть Клуб.
— И вот теперь, — закончила Лилия, — они все явились ко мне сегодня, за день до Нового года, в надежде и уверенности, что я помогу им. И я даже не знаю, что мне теперь делать… Совсем нет времени на подготовку. Но и обмануть их ожидания было бы слишком жестоко.
— Зачем же обманывать, — усмехнулся Александр Васильевич, — я помогу вам.
— Поможете? Правда?!
— Да. Если только они не хотят чего-то такого, что не в моей компетенции.
— А разве такое существует?
— Разумеется. Например, я не могу заставить никого полюбить.
— О… Да, конечно. Но ведь можно поспособствовать… Создать, так сказать, условия.
Тут оба чудотворца задумались. Александр Васильевич не спеша допил свой чай.
— Это можно, — сказал он наконец. — Вот, скажем, я встретил подходящего для моей дочери молодого человека и пригласил его к нам. Но молодой человек не пришел. И у меня есть подозрение, что кто-то другой уже создал для него условия. Только в другом месте и с другой женщиной. Вы не знаете, кто бы это мог быть?
— Кто бы это ни был, ему не тягаться с вами, — твердо ответила Лилия. — Однако не кажется ли вам, что молодому человеку стоит предоставить свободу выбора между… гм… условиями?
— Свободу выбора? — вздел брови Александр Васильевич. — Молодому человеку, слегка помешавшемуся на своей науке, не знающему в точности, что ему нужно и что будет для него наиболее правильно?
— Но ведь большинство людей именно таковы — не знают в точности, что им нужно… И желают отнюдь не того, что будет для них наиболее правильно…
— Да, — согласился, подумав, Александр Васильевич. — В этом вы, психотерапевт, правы. Ну что же, я согласен. Пусть он выбирает сам. Хотя я почти обещал дочери…
— Я тоже обещала Кате… и даже без «почти»…
— Это означает лишь одно, — усмехнулся Александр Васильевич, вставая и протягивая Лилии руку, — никогда не стоит ничего обещать. Даже нам с вами. Особенно нам с вами. Надо говорить — если обстоятельства сложатся благополучно. Или, по выражению моего восточного друга и коллеги Бобо-Навруз Эфенди, если будет на то воля Аллаха.
— Стало быть, не будем больше создавать условий и вообще вмешиваться… обещаете?
— Ну вот, опять…
— Ах да, простите… Я хотела сказать — договор?
— Договор. Ну а теперь, расскажите мне про остальных. Чего они хотят — платья, книжки, игрушки?
— Гм, не совсем…
И Лилия, не без сожаления выпустив руку Александра Васильевича (о, это сладостное ощущение легкого электрического покалывания в пальцах!), взяла со столика свой рабочий блокнот и принялась зачитывать вслух последние записи.
Утром 31 декабря Екатерину Сергеевну разбудил звонок в дверь. Это пришел за своей тетрадкой племянник Коля. Поправив на веснушчатой переносице круглые, как у Гарри Поттера, очки, он осторожно осведомился, зачем все-таки тете Кате понадобились задачи по математическому анализу.
Екатерина Сергеевна, хмурая, не совсем проснувшаяся и недовольная, сгоряча хотела сказать племяннику правду. Но вовремя удержалась.
— Да у нас в школе один выпускник собирается поступать в политех, — объяснила она, — считает себя таким умным. А сам перебивается с четверки на тройку. Вот я и дала ему твои задачки, чтобы он здраво оценил свои способности!