Впереди сквозь цветущие лианы блеснуло в лунном свете небольшое озерцо. Лилия степенно слезла с носилок и подошла к воде. Мужчина, державший опахало, мигом раздобыл откуда-то горящий факел и услужливо наклонил его к воде.
Лилия прищурилась на свое отражение и лишь потом сообразила, что в прищуривании нет никакой нужды. Ее прекрасные агатовые глаза остались прежними, только они стали лучше видеть. И совершенно исчезли тонкие лучики-морщинки во внешних уголках глаз.
Из темной воды на Лилию смотрела смуглая королева диких амазонских индейцев. Ее лицо было раскрашено белой и синей краской, а лоб украшал главный тотем племени — цветок черной орхидеи. Королева была совсем молода. Но это была она, Лилия. Со своими глазами, носом, губами и слегка оттопыренными, открытыми под высоко подобранными черными волосами, маленькими ушами.
Смуглый оттенок кожи шел Лилии гораздо больше, нежели ее обычная сливочная белизна. Любуясь собой, Лилия даже рассмеялась от удовольствия.
Между тем вдали раздались громкие звуки там тама (или на чем там у них принято барабанить, у этих амазонцев). Среди лиан замелькало множество факелов, и очень скоро к противоположному берегу озерца приблизилась другая процессия.
Некто, по-видимому, столь же важный, как и королева Лилия, был также принесен на носилках и почтительно опущен на берег у самой воды.
Но в отличие от Лилии любоваться собой в водном зеркале он не стал.
И правильно.
Нормальному человеку такой внешний облик мог разве что присниться в кошмарном сне.
И не то чтобы он был как-то особенно уродлив. Не считая низкого лба, выпирающих надбровных дуг и общей коротконогости — мужчина был как мужчина.
Среди племени, вообще отличающегося низким ростом, коренастостью фигур и этими самыми надбровными дугами, он выглядел не хуже других, если бы… Если бы вместо цветов, трав и перьев не носил украшений из человеческих костей.
В руках пришелец держал массивный посох с черепом вместо набалдашника. В глазницах черепа были вставлены рубины, которые, играя в свете факелов багровыми отблесками, усиливали общее неприятное впечатление.
Это же шаман, догадалась Лилия. Судя по черепу на посохе и трехъярусной короне из пальцев на голове, главный шаман племени.
Ну, и зачем он сюда приперся? Что понадобилось религиозной власти от светской?
От шамана, пятясь назад и непрерывно кланяясь, отбежал один из воинов. На середине пути он осторожно повернулся к шаману спиной, а к Лилии лицом и продолжил кланяться уже ей.
— Ваше величество, — заговорил он, приблизившись и отвесив ей самый глубокий поклон, — его святейшество желает знать, когда вам будет благоугодно вступить с ним в брак — на восходе солнца или прямо сейчас?
И Лилия прекрасно поняла все, что он сказал.
Что было неудивительно, ведь дело происходило во сне.
И в то же время Лилии казалось, что сон этот, подобно недавнему сну про незадачливого самоубийцу Печалина, имеет прямое отношение к реальности. Что от ее поступков здесь прямо зависит ее будущее там. Это ощущение само по себе повергло ее в дрожь. Когда же до нее окончательно дошел и смысл сказанного, Лилия взбеленилась.
— Иди и скажи его святейшеству, что брака не будет, — процедила она и величественным жестом велела воину убираться.
Но тот не убрался. Свита позади Лилии слегка зашумела.
— Чего же ты ждешь? Тебе что-то непонятно?
Воин отвесил очередной поклон.
— Ваше величество, его святейшество желает знать, когда вам будет благоугодно вступить с ним в брак — на восходе солнца или прямо сейчас?
Вот тупица, подумала Лилия и в поисках поддержки оглянулась на свою свиту.
На празднично размалеванных лицах свиты было написано недоумение. Обведенные белыми кругами глаза смотрели с легкой пока еще тревогой — не на тупого воина, на нее!
«Это что же получается, — внутренне холодея, подумала Лилия, — я, как королева, обязана выйти замуж за главного шамана? И все, что мне предоставлено решать, — сделать это сейчас или на несколько часов позже?»
Вот тебе и матриархат!
— Ваше величество, его святейшество желает… — задудел туземец в третий раз.
— Мы должны подумать над этим вопросом, — нашлась Лилия.
Воин, не переставая кланяться, тут же попятился назад.
Нужно немедленно бежать отсюда, подумала Лилия.
Но лучше всего было бы, конечно, проснуться.
Однако проснуться не получилось. Не помогло ни умывание прохладной водой из озерца, ни дерганье себя за волосы, ни отчаянные щипки предплечья. Прохлада была, и боль в руке была, а сон все не уходил.