Сидящая перед входом в шатер королевская охрана, увлеченная популярной в племени игрой «сколько пальцев», естественно, ничего не заметила.
Да и нечего было замечать. Ну, прошелестело какое-то дуновение перед шалашом пленного гринго, которого утром должны были отдать пираньям. Ну, прошелестело еще раз, спустя пару минут, чуть громче. Мало ли звуков и шевелений бывает ночью в сельве?
Ночью по сельве, как всем известно, летают ночные духи.
Так что не стоило проявлять к происходящему излишнего любопытства. Иначе духи могли обидеться. И тогда утром в зубах у пираний за компанию со злополучным гринго мог оказаться кое-кто еще.
— Теперь вы свободны, — сказала Лилия, когда они отошли от шалаша на достаточное, как ей казалось, расстояние. — Бегите. Уезжайте отсюда как можно скорее — вам ведь есть на чем выбраться из сельвы?
— Есть, — отозвался англичанин, прилаживая на спине свой рюкзак, — в пяти милях отсюда к западу, в излучине Большой Реки, меня ждет лодка.
— А как же корни орхидеи? — не глядя на него, спросила Лилия. — Вы ведь явились сюда за ними?
Англичанин взял Лилину руку, поднес ее к губам и тихо, проникновенно сказал:
— Еще сутки назад я думал, что пришел сюда за ними. Но теперь…
Лилия вспыхнула и потупила глаза.
— Вы — моя Черная Орхидея, — продолжал сэр Александер, завладев и другой рукой Лилии, — и я уеду отсюда только вместе с вами!
Лилия молчала. У нее просто захватило дыхание от блеска его синих глаз, и она не могла ничего сказать. Приняв ее молчание за колебание, англичанин нетерпеливым движением скинул с плеч свой рюкзак и свободно, словно в ней не было совсем никакого веса, поднял Лилию на руки.
— Только вместе с вами, — уверенно повторил он.
— Хорошо, — наконец выдохнула Лилия. — Я согласна. Но нам нужно торопиться.
Сэр Александер, вздохнув, поставил ее на землю.
— Вы правы. Хоть я и не взял в итоге ни одного корня орхидеи, но лишил ваше племя самого главного — королевы. Полагаю, они довольно сильно разозлены.
«Насчет корней ты, друг мой, ошибаешься, — усмехнулась про себя Лилия, — Ты не взял, зато взяла я. И положила в твой рюкзак. Но тебе до поры до времени об этом знать не обязательно.
Ну а что? Должно же у меня быть хоть какое-то приданое…»
…Когда же, перед самым рассветом, Лилия подумала, что они окончательно заблудились, и без сил опустилась на поросший мягким мхом холмик, сэр Александер, наоборот, встрепенулся, глянул на светлеющее небо и приложил палец к губам.
— Что? — едва шевеля губами, спросила Лилия. — Что там такое?
— Разве вы не слышите? — спросил англичанин, радостно улыбаясь. — Музыка. Нам туда.
Кто-то на рояле очень хорошо исполнял Штрауса.
Лилия открыла глаза и с наслаждением потянулась. Огляделась вокруг — родные, привычные стены кабинета. Взглянула на орхидею — орхидея была на месте.
В теле все еще держалось ощущение силы и здоровой, хотя и несколько уставшей от последних приключений, молодости.
Лилия легко вскочила на ноги и подбежала к двери. Музыка зазвучала сильнее. В коридоре никого не было, но откуда-то слева, где предположительно находилась гостиная, на пол падала широкая полоса света и слышался шорох танцующих пар, смех и веселые голоса.
Лилия обернулась и посмотрела на орхидею. Потом на часы. Потом снова в коридор и снова на орхидею.
На часах было половина двенадцатого.
Лилия вернулась к столу, вытащила веточку и торопливо приколола ее к платью.
— Ну, предположим, — неохотно согласился Петров, тщательно изучив Катин паспорт и небрежно перелистав прошлогодний школьный альбом с фотографиями выпускников и учителей. — Предположим, вы оба действительно работаете в одной — школе…
— Не просто в одной — школе, — многозначительно добавил Олег, — мы оба ведем уроки в 7-м «Б», где учится Дмитрий Соболев, и оба знакомы с его матерью Ниной Соболевой. А Катя… то есть Екатерина Сергеевна, еще и является классным руководителем Дмитрия.
Петров перевел взгляд на Катю. Та энергично закивала.
— То есть Нина Соболева также могла бы подтвердить вашу личность…
— О да, разумеется, она подтвердит!
Петров насупился.
— А может, Нина Соболева не только подруга Екатерины Сергеевны, но и ваша?
— Да вы… как вы могли такое?! — возмутилась Катя.