Вивьен по-прежнему буравила меня взглядом, ее руки, сохранившие красоту и изящество, то и дело взлетали в воздух, словно подтверждая каждое ее слово, голос, протяжный и мелодичный, обладал неодолимой пленительностью. Возможно, мой удел — быть безропотной слушательницей выживших из ума стариков, мысленно вздохнула я.
— Откуда вы все это знаете? — спросила я вслух.
— Это началось давным-давно, когда мне было всего семнадцать, — сообщила Вивьен. — Тогда, на празднике середины лета, я вступила в число последовательниц Айны, богини, которая ходит среди нас, никем не узнанная.
Мне было известно, что некоторые женщины в Ирландии до сих пор верят в эту древнюю богиню.
— До этого я слышала множество историй о могуществе Айны, — продолжила свой рассказ Вивьен. — Благодаря своей магической силе она способна принять любое обличье — собаки, лошади, волка или птицы. Она может помочь бесплодной женщине родить ребенка, может заставить худые всходы принести добрый урожай. Не только люди, включая королей, но даже боги подчиняются ее власти. Если ей приглянется какой-нибудь мужчина, она превращается в животное, вынуждая его пускаться за ней в погоню, и вскоре охотник оказывается в ее логовище. Она отдает возлюбленному свое тело и рожает детей, но быстро охладевает ко всякому мужчине и оставляет его. Как-то раз, когда некий король не захотел ее отпускать, богиня откусила ему ухо и оставила истекать кровью. Тот, кому доводилось оказаться в лесу ночью, наверняка слышал горестные вопли покинутых любовников Айны.
Вивьен захихикала, а я невольно подумала о Джонатане, о том, как он, утратив рассудок, бродил по лесам и полям Стайрии. Наверное, все эти легенды образно повествуют о печальной участи мужчины, отдавшегося во власть вожделения, решила я.
— Последователи Айны пытаются во всем ей подражать, — донесся до меня голос Вивьен. — Говорят, некоторых из них богиня награждает частичкой своей силы. Поэтому я страстно желала вступить в число ее жриц. Праздник середины лета — самый священный день для Айны. В ночь накануне праздника преграда, разделяющая два мира, видимый и невидимый, становится особенно тонкой. В одиннадцать часов вечера я вылезла из окна своей спальни и побежала в лес, где собрались мои сестры. Они уже разожгли костер и украсили свои волосы цветами. Я последовала их примеру. Все вместе мы принялись выкликать имя нашей возлюбленной богини — Айна, Айна, Айна. Полная луна, взошедшая на небе, освещала наши юные лица. Кожа наша испускала сияние, словно мы были не людьми, а небесными созданиями. Мы танцевали вокруг костра, и голоса наши сливались в ангельский хор. Не удивительно, что они пришли на наш зов.
Ярко-зеленые глаза Вивьен полыхали молодым огнем, на морщинистых ее щеках выступил румянец. Предаваясь воспоминаниям, она, подобно старому китобою, вновь переживала мгновения своей далекой молодости, и мне вовсе не хотелось лишать ее этого удовольствия.
— Вы помните, дитя мое, что сидхи способны принимать любое обличье, — возвысив голос, произнесла она. — Если им нужно пленить смертных, они примут самую соблазнительную наружность. Тогда, ночью накануне праздника, они явились к нам в обличье молодых парней. О, для них это самое немудрящее дело! А я до конца своих дней буду помнить ту дивную ночь. Поначалу мы услышали свист ветра, который становился все громче. Так происходит всегда, когда сидхи разрывают преграду, разделяющую два мира. Когда в этой преграде возникла брешь, оттуда вырвался сноп света, такой яркий, что даже солнце померкло в сравнении с ним. Свист ветра стих, и до нас донеслась чудная музыка, звон серебряных колокольчиков и нежные переборы арфы. А потом из света выступили они. Их прекрасные лица сияли, отражая отблески великого космоса.
Их было много, очень много, — с воодушевлением продолжала Вивьен. — Некоторые из них шли пешком, другие ехали на лошадях. Но все они, как и положено сынам неба, отличались изумительной красотой. Все, как на подбор, были высоки и стройны, а волосы их отливали чистым золотом. Можно было бы сказать, что они приняли обличье смертных, но среди смертных не встретишь таких красавцев. Некоторые из моих сестер без сознания упали на землю, другие вопили от страха, когда воины-сидхи хватали их и увозили прочь, посадив на своих коней.
Вокруг нас творился настоящий хаос, но все же мы с ним увидели друг друга. Как только наши взоры встретились, он помчался ко мне во весь опор, так что его длинные волосы и красный плащ развевались у него за спиной. Вслед за ним бежал громадный пес, размерами превосходящий волка.