— А какого цвета был этот пес? — едва слышно выдохнула я.
— Шерсть у него была необыкновенно густая и отливала серебром! — последовал ответ.
У меня более не осталось сомнений в том, что в аббатстве Уитби мне довелось встретить одно из таких созданий.
— Мой возлюбленный посадил меня на коня перед собой и повез в свое королевство, — поведала Вивьен. — Для этого ему понадобилось вновь преодолеть преграду, дитя мое. Один лишь прыжок лошади — и мы оказались в ином мире, не имеющем ничего общего с нашим, земным.
— Вы попали в королевство духов? — спросила я. — Но где оно находится?
— Повсюду, — ответила Вивьен и сделала широкий жест вокруг себя. — Мир духов существует рядом с нашим, хотя мы не способны его увидеть. Ночью, когда ты лежишь в своей постели и вокруг царит полная темнота, попробуй протянуть руку, и, возможно, ее коснется обитатель иного мира. Я уже сказала, сидхи способны преодолевать преграду между двумя мирами, когда им только заблагорассудится. Но не всем смертным дано их видеть. Порой люди тонут в глубоких озерах, пытаясь обнаружить на дне сидхов, или проникают в потайные пещеры в горах. Однако их усилия остаются тщетными.
— Расскажите мне о вашем похитителе, Вивьен, — попросила я.
Когда пожилая леди приступала к своей истории, я готовилась терпеливо внимать бессмысленным бредням. Теперь же выяснилось, что я сама пережила нечто подобное.
— О, он был высок ростом и несказанно красив! — воскликнула Вивьен. — Настоящий воин, в жилах которого течет голубая кровь. Мать его была феей, которая много столетий назад полюбила смертного рыцаря. О, с тех пор как я увидела своего возлюбленного, в душе моей живет лишь одно желание — не расставаться с ним никогда!
— Но ведь он похитил вас и силой увез прочь из родного дома!
— Совершая вместе с сестрами магический ритуал, я сама призывала его. Я жаждала встречи с ним, я вожделела его, а если даже нет — он пленил меня одним своим взглядом. О, если бы ему потребовалась моя жизнь, я отдала бы ее с великой радостью!
Бедняжке Вивьен пришлось принести в жертву не жизнь, а рассудок, подумала я. А может, прекрасный рыцарь — всего лишь порождение ее больного сознания? Или же все произошло иначе — она придумала сказочную историю, в которую поверила сама, и на этой почве сошла с ума?
— Но чем он так вас очаровал? — спросила я.
— Мы, смертные, не способны противиться власти сидхов. Они даруют нам наслаждение, которое доводит нас до безумия, наслаждение, которое невозможно познать здесь, на земле, — прошептала Вивьен. — Подчас они, сами того не желая, убивают нас. Их тела испускают энергию, которая для нас, смертных, оказывается губительной! Сидхи любят все то же самое, что любим мы, люди, — пиры, сражения, музыку! Они получают удовольствие, вступая в соитие со смертными. Мы уступаем их желаниям и возвращаемся в свой мир опустошенными душевно и телесно. Тела наши изнурены и обескровлены, а в памяти зияют провалы. О, духи любят нас, но зачастую мы оказываемся не в состоянии вынести накал этой любви. Когда мы умираем, они скорбят об утрате. Их горестные стоны сотрясают небесный свод и земную твердь!
— Но ведь вы выжили, — вставила я.
Вивьен обвела комнату взглядом, потом приблизилась ко мне и прошептала:
— Я родила от него ребенка. Думаю, это была девочка. Но я не знаю, что с ней случилось.
Я молча ожидала, пока она продолжит свой рассказ, размышляя про себя, применим ли к сумасшедшим метод сбора информации, которому меня научила Кейт. Если верить ее наставлениям, заинтересованному лицу ни в коем случае не следует прерывать молчания — это сделает сам рассказчик, заполнив неловкую паузу самыми любопытными сведениями. Но, как выяснилось, с психически больными людьми этот принцип не работал. Вивьен, не произнося ни слова, смотрела в пространство. Казалось, память внезапно отказалась ей служить. Глаза ее стали тусклыми и бессмысленными.
— Вивьен!
Звук моего голоса заставил пожилую леди вздрогнуть.
— Почему вы ничего не знаете о своем ребенке? Его у вас отняли?
Вивьен принялась накручивать на палец прядь своих седых волос. Эти длинные пряди, свободно падавшие на плечи, делали ее похожей на престарелую русалку, если только русалки доживают до старости.
— Я навлекла на себя гнев богини, — наконец пробормотала она. — Я была слишком красива. Богиня воспылала ревностью. Она приказала моему возлюбленному покинуть меня и отнять у меня ребенка!
Вновь повисло молчание. Я ощущала, как давно погасшие страсти закипают в душе моей собеседницы. Вивьен вскинула руки, словно желая обнять воздух.