Я с замиранием сердца ожидала ответа, сознавая, что ради его любви готова принять любой удел.
— Ты не похожа на своего мужа и всех прочих смертных, — заявил граф. — На одном из поворотов истории кровь твоего рода смешалась с кровью бессмертных, и потому ты наделена особой силой. Да будет тебе известно, кровь обеспечивает не только бессмертие, но и способность существовать вне телесной оболочки и с легкостью преодолевать границу между видимым и невидимым мирами. Говорят, в древние эпохи все без исключения люди обладали этой способностью, но с течением времени они утратили ее.
Джонатан в свое время познакомил меня с научной теорией, согласно которой люди на протяжении тысячелетий развивали лишь те способности, которые были им необходимы в борьбе за существование.
— Если верить теории мистера Дарвина, свойство, о котором ты говоришь, было не нужно человечеству, — заметила я.
— Я потратил столетия на изучение естественных наук, медицины, философии и оккультизма, — ответил граф. — И в результате проникся уверенностью в том, что соединение смертных и бессмертных является конечной целью процесса эволюции. Настанет время, когда преграда, отделяющая видимый мир от невидимого, неминуемо рухнет. Монахи-воины, о которых я тебе рассказывал, полагали, что именно это пытался сказать нам Христос, превратившись в дух, позволив своей телесной оболочке испариться и вознестись в иной мир. Но церковь утаила истинное знание, сделав его достоянием узкого круга посвященных и таким образом обеспечив себе власть и могущество.
«Все, что ты говоришь, противоречит тому, во что меня учили верить», — пронеслось у меня в голове.
— И все же я не сомневаюсь, ты веришь каждому моему слову, — откликнулся он на мою невысказанную мысль. — Ты и подобные тебе наделены седьмым чувством, чем-то вроде телепатии. Ты способна создать новое тело силой бессмертного сознания, оживить плоть духом. От тебя одной зависит, станет ли эта способность источником вечной радости или вечного наказания, Мина. Когда я говорю «вечный», я ничего не преувеличиваю.
Часть седьмая
ИРЛАНДИЯ
Глава 15
Графство Слиго, 31 октября 1890.
Черные скалы, громоздившиеся на ирландском побережье, далеко выступали в море, разрезая его на куски. Волны в бессильной злобе набрасывались на шероховатые каменные стены. День выдался погожим и солнечным, но безмятежная голубизна неба не могла успокоить охваченного яростью моря. Чем дальше на север мы плыли, тем более суровым и неприветливым становился пейзаж. Черные скалистые выступы походили на щупальца исполинского чудовища, тянувшиеся в море. Серовато-зеленые гневные волны беспрестанно вскипали белоснежными гребнями пены, лизавшими борта нашего корабля.
Пронизывающий ветер не позволял нам выйти на открытую палубу, поэтому мы наблюдали за разбушевавшимся морем сквозь иллюминаторы просторного холла. Холод проникал даже сюда, поэтому граф закутал мои ноги меховым одеялом. Примерно за час до наступления сумерек корабль наш бросил якорь в гавани Слиго. Две шлюпки подплыли к борту, чтобы доставить нас на берег. По пути мы насквозь промокли под дождем морских брызг, и я начала дрожать от холода. К счастью, на берегу уже ожидала карета, готовая отвезти нас в замок.
В течение последних двух дней морского путешествия я, по настоянию графа, предавалась отдыху. Он ни разу не прикоснулся ко мне, хотя, наделенный способностью проникать в мои мысли, без труда мог понять, как я вожделею его ласки. Иногда он составлял мне компанию за столом, иногда мне приходилось обедать в одиночестве. Вечерами граф посылал мне какие-то отвары и настойки, обладающие снотворным действием. Он постоянно повторял, что я должна набраться сил, ибо они понадобятся мне в самом скором времени. К рассказам о своей прежней жизни он более не возвращался, однако обещал, что в Ирландии непременно найдет случай закончить свое повествование. Часто он брал мою руку и, приложив пальцы к запястью, слушал пульс. Как правило, при этом он довольно улыбался и говорил «отлично, отлично», но иногда хмурился и отправлял меня в постель. Я умоляла его ночевать со мной или же позволить мне перебраться в его каюту, но на все мои просьбы он ответил отказом, мотивируя это тем, что мне необходим спокойный сон. Вышколенная корабельная прислуга выполняла свою работу, оставаясь невидимой и неслышимой. Пока я спала, кто-то успевал побывать у меня в каюте, навести порядок, приготовить мне свежую одежду и оставить на столике поднос с чаем, орехами и фруктами.