До слуха моего донесся отдаленный гул — или нет, сначала я ощутила, как земля слегка содрогается под моими ногами. Я поняла, что к нам приближается отряд всадников, который старается двигаться как можно бесшумнее. Перед мысленным моим взором, а может быть, в жарком мареве костра возникло отчетливое видение. Я видела, как всадники спешиваются со своих коней, привязывают их к деревьям и крадутся к нам. Наверное, воины-сидхи явились к нам из потустороннего мира, решила я. Сквозь рев и потрескивание огня я слышала, как воины продираются сквозь густые заросли, слышала, как они подошли к нам совсем близко и остановились за деревьями. Я ощущала на себе их взгляды, исполненные изумления и любопытства.
Взгляды эти разрушили магический транс, в котором я пребывала, и внезапно я обрела чувствительность к огненным прикосновениям. Боль заставила меня выскочить из огня и устремиться в объятия сестры. Она провела рукой по моим волосам, и я ощутила запах паленого, ибо мои длинные шелковые пряди изрядно обгорели. Едва не теряя сознание, я в полном изнеможении лежала на груди сестры. Глаза мои были закрыты, но я слышала, что другие женщины внезапно разразились пронзительными воплями. Подняв веки, я увидела тебя — обладателя самых чудесных голубых глаз на свете. Ты стоял под сенью деревьев и неотрывно глядел на меня. Ты был один, но вскоре к тебе присоединились остальные — около дюжины воинов, вышедших из зарослей. Все они смотрели на нас, как на великое диво. На тебе и на твоих воинах были широкие плащи, отороченные мехом, куда более роскошные, чем те, что носили в наших краях. Судя по испуганным лицам прочих женщин, никто из них не ведал, к какому из двух миров вы принадлежите.
Одно не вызвало сомнений — ты являешься предводителем, и твои товарищи покорны твоей воле. По-прежнему не сводя с меня глаз, ты медленно направился ко мне. По мере того как ты приближался, я начала ощущать твой запах — мускусный запах пота, обычно распространяемый мужчинами. Товарищи твои не двигались с места, в растерянности наблюдая за тобой. Я заметила, что никто из вас не имеет оружия или, по крайней мере, не держит его наготове. Ты был уже совсем близко, отблески костра освещали твое лицо — глубоко посаженные пронзительные глаза, точеные скулы, высокий лоб. Твои полные губы, красневшие в густых зарослях бороды, свидетельствовали о чувственной и жадной до наслаждений натуре. Плащ твой распахнулся, открыв моим глазам золотой пояс, такой красивый, словно ты похитил его у какого-нибудь бога.
Нашей верховной жрице пришлось не по нраву, что пришелец столь отважно держится в ее священной роще, и она завела магическую песнь воронов. Резкое хриплое карканье разбило тишину ночи. Прочие женщины подхватили нестройную песнь; по мере того как ты приближался ко мне, крики их становились все более угрожающими. Протянув руки, они окружили меня, создав подобие живой изгороди. Все мои чувства были поглощены тобой, однако же я ощущала, как от товарок моих исходит угроза, направленная на тебя и на твоих спутников. Пронзительные вопли, свирепо оскаленные рты и острые когти женщин заставили твоих людей отступить.
Голоса моих защитниц, стоявших вокруг меня плечом к плечу, сливались в неблагозвучный хор, способный отпугнуть всякого смельчака. Однако ты, не дрогнув, сделал еще несколько шагов вперед и остановился, вперив в меня взгляд. По телу моему пробежала дрожь. Я гордо вскинула голову, давая тебе понять, что нахожусь под покровительством и защитой самой Повелительницы Воронов. Ты, не мигая, пожирал меня глазами. Мне казалось, это продолжалось целую вечность. Внезапно ты упал передо мной на колени.
Это так поразило женщин, что они смолкли.
— О, прекрасная принцесса ночи, я пришел, ибо не могу жить без тебя, — произнес ты по-французски, на языке моей родины. — Прошу, иди со мной.
Я пыталась заглянуть в глубь твоей души, понять, каковы твои истинные намерения и не чреваты ли они бедами для меня, но твоя красота лишала меня прозорливости.
— Почему я должна уйти с тобой, чужестранец? — недоверчиво спросила я, хотя голос твой свидетельствовал об искренних чувствах, а взор был исполнен страсти.
— Потому что я всецело принадлежу тебе, желаешь ты того или нет. Ты пленила меня, ибо твои дивные глаза отражают лунный свет, а белоснежная твоя кожа так прекрасна, что даже огонь не смеет к ней прикоснуться. Идем со мной, моя повелительница, и я отдам тебе все, что имею.