– О, полагаю, из-за моей матери, она-то не отличалась прилежанием и заботой по части детей. Хотя музыкальные наклонности мне достались от нее.
Мать проявляла музыкальные таланты, исполняя пошлые песенки для посетителей бара. Виктория, как и ее тетушки, ненавидела готовность матери выставлять себя напоказ, но дед не возражал. Мужчины стекались по вечерам услышать пение Розы Найт, а значит, регулярно тратили деньги на эль и прочее спиртное.
– Ваш отец тоже работал на постоялом дворе?
Вот, самый неприятный вопрос.
– Нет. Я… Я никогда не знала отца.
– О, мне жаль. Должно быть, он покинул вас в совсем юном возрасте.
Принц-регент точно покинул ее, тут сомневаться не приходилось.
– Да.
Арнпрайор приблизился к Виктории, коснувшись ее плеча своим, и сказал:
– Моя мать умерла, когда мне было всего семь.
Она посмотрела ему в глаза.
– Жестокое испытание для мальчика – потерять мать так рано.
Ник повидал много горя на своем веку – сначала потерять мать, потом жену…
– К счастью, отец оправился от потери и женился второй раз на поистине достойной даме, – ответил он.
Но восстановился ли нынешний граф Арнпрайор после смерти супруги? Непохоже, если до сих пор был вдовцом.
– А ваша мать не вышла замуж второй раз? – спросил он.
– Э-э, нет, но мне повезло иметь прекрасного деда и нескольких добрых дядюшек. Не говоря уже о сэре Доминике – он сама доброта. У меня не было недостатка в родственниках.
Не хватало только любящей матери и настоящего отца.
– Насколько я понимаю, сэр Доминик помог вам с образованием.
Мисс Найт улыбнулась.
– Да, он оплачивал мое обучение в пансионе мисс Кирби. Превосходное заведение, мне очень повезло.
Взгляд графа был странный. Пожалуй, его можно описать, как загадочный. В душе Виктория застонала: любое упоминание о сэре Доминике только усложнит рассказ. Их отношения никак не описать, не прибегнув ко лжи.
– Сэр Доминик, полагаю, был очень дружен с вашим дедом, – промолвил ее спутник.
– Верно.
– Иногда создается впечатление, будто он знает полкоролевства, не так ли?
– Поистине.
– В каком возрасте вы повстречали сэра Доминика?
– В девять лет, сэр, – напряженно ответила она и задержала дыхание.
– И сколько лет вы провели в школе? – наконец спросил граф.
Виктория мысленно издала вздох облегчения. Опасная тема осталась позади.
– Шесть, последний год в качестве помощницы учительницы. Я с радостью осталась бы, но для меня не нашлось вакансии. Первое место в качестве гувернантки я заняла в девятнадцать и с тех пор всегда преподавала.
Они остановились у каменной скамьи, укрытой от глаз высокой живой изгородью. Отсюда открывался красивый вид на фьорд. Виктория открыла для себя этот уголок еще во время первой прогулки в саду и с тех пор часто наведывалась сюда в хорошую погоду. Камень нагревался под солнцем, ветер сюда не задувал, и можно было вдоволь любоваться водой, горами и небом.
Арнпрайор указал ей на скамью, приглашая сесть. Сам он остался стоять.
– Теперь вы здесь, – объявил он саркастическим тоном, – вдали от цивилизации, в компании повес-горцев. Поневоле задумываешься: что привело вас сюда?
– Полагаю, солидное жалованье, которое вы мне платите, сударь, – в тон ему ответила Виктория. По крайней мере, это часть правды.
Граф изобразил на лице недоверие.
– Гувернантки вашего уровня наверняка пользуются большим спросом у знатных домов, не так ли?
Господь милосердный. Упорство ее нанимателя достойно уважения – жаль только, его силы направлены на выяснение фактов, которые ему лучше не знать.
– Милорд, у вас есть определенный вопрос, который вы хотите задать, или же озабоченность чем-то конкретным? Мне кажется, мы снова беремся за старое.
Неожиданная ухмылка Арнпрайора выглядела настолько чарующей, что ее сердце на миг остановилось, а затем забилось снова.
– А я уж думал, что перехитрил вас.
Мисс Найт призвала на помощь всю свою смекалку и остроумие, чтобы отразить его нападение.
– Поскольку я не могу разумно ответить на данное высказывание, не задев ничьих чувств, я просто прошу вас повторить вопрос. – И продолжила с извиняющейся улыбкой: – Милорд.
Арнпрайор рассмеялся – низко, тепло, соблазнительно. Виктория сжала кулаки, еле сдерживаясь от глупого девичьего ответа.
– Замечательно, – проговорил он. – Извольте. Я положительно зашел в тупик. Почему дама с вашим очевидным даром и опытом, с прекрасными рекомендациями и под опекой Доминика Хантера, принимает предложение, от которого остальные бежали бы с испуганным визгом?