– Я чуть и не сбежала, если вы помните, особенно после знакомства с вашим дедом.
– Да, действительно. Ангус – одна из причин наших трудностей с учителями. Он выжил учителя танцев из Глазго, а ведь я нанял того, чуть ли не угрожая кинжалом.
Мисс Найт представила жуткую картину.
Тут граф наклонился к ней, опершись на бедро. Его голубые глаза были почти на одном уровне с ее собственными.
– Впрочем, вам, похоже, удалось разоружить ворчуна, – сказал Ник с легкой улыбкой.
– Правда? Но не далее чем вчера он отчитал меня за приставание к близнецам с разными глупостями.
– А по поводу чего вы их беспокоили?
– Я предложила им не хлюпать, поглощая суп.
Арнпрайор рассмеялся:
– Несчастная мисс Найт! Данный пример отлично подчеркивает мой вопрос. Почему вы с таким терпением возитесь с моим семейством? И не говорите мне о жалованье, я знаю, это не единственная причина.
Очевидно, сдаваться он не собирался.
– Что же, если вы так хотите выяснить правду…
– Хочу.
И хотя граф улыбнулся, его требовательный тон не ускользнул от ее внимания. Граф еще имел сомнения насчет Виктории – из-за отсутствия рекомендаций от лорда и леди Уэлгейтов. Близнецы и Ройал наверняка одобрили бы ее расправу над мистером Флетчером-младшим, но Арнпрайор, скорее всего, с ними не согласился бы. Надо соблюдать осторожность.
– После предыдущего места мне потребовались перемены, – сказала она.
– Ученики не соответствовали вашим умениям, как я припоминаю.
– Они были чересчур юны, но наличествовали и другие трудности.
– Продолжайте, – проговорил граф, нависая над ней.
– Один из членов семьи отличался н-навязчивостью. – Виктория вздрогнула от внезапного заикания. – Он сделал мое положение крайне сложным, и я приняла решение оставить место у Уэлгейтов.
Граф выпрямился, и она выдохнула с облегчением.
– Этот мужчина причинил вам вред, мисс Найт?
Хотя Арнпрайор и держался спокойно, в его глазах вспыхнул гнев. Как ни странно, эта вспышка ярости согрела душу Виктории, прогнав остатки страха и стыда при воспоминании о притязаниях мерзавца.
Она покачала головой:
– Нет, но оставаться там я не могла.
Граф отвернулся и несколько долгих мгновений смотрел на раскинувшийся внизу фьорд. Когда он снова взглянул на Викторию, на его лице по-прежнему было написано глубокое беспокойство.
– Я сожалею, что вам пришлось пережить такое. Но сейчас вы находитесь среди неотесанных холостяков, весьма обделенных благопристойностью. – Он поморщился. – Сложно представить, чтобы вам такие условия казались комфортными, учитывая ваш недавний опыт.
– Уверяю вас, сэр, мое предыдущее место находилось в весьма уважаемом семействе, но это меня не защитило.
Арнпрайор хотел возразить, но Виктория подняла руку в предупредительном жесте:
– Вы не понимаете, милорд. Я не испытываю опасений по поводу собственной безопасности в Кингласе. Ваши братья, несмотря на некоторую… простоту, очень добры. Всякому видно: они не навредят по своей воле ребенку или женщине. И хотя ваш дед иногда сильно досаждает мне, я считаю его безвредным. По большей части, – добавила она с улыбкой, надеясь подбодрить графа.
Граф невесело улыбнулся.
– Поправка «по большей части» меня и волнует. Я уверен, вы к такому обществу не привыкли. – Он вновь повернулся к заливу. – Да и места здешние не похожи ни на Брайтон, ни на Лондон. Уверяю вас, зима уже близко, и легкой она не будет.
Мисс Найт встала и тоже посмотрела на каменистые холмы и узкие долины, поднимающиеся к величавым вершинам. Яркая осенняя листва уже сменилась коричневой и серой, изредка разбавленной зеленью сосен. Ветер с фьорда был прохладен и суров, словно шептал о предстоящих штормах. Виктория знала: будут дни, когда она захочет сбежать от холода и уединения в шум и суету Лондона или в старый добрый Брайтон.
Но она верила: здесь открывается новая страница ее жизни. В Кингласе ничего не связывало Викторию с прошлым.
– На самом деле, мне кажется, это прекрасное место, – призналась она.
Арнпрайор удивленно посмотрел на нее:
– Вы так думаете?
– Да. В горах отметается все ненужное и ветхое, не находите? И ваш замок, Кинглас, поистине чарующ и исполнен благородства.
Граф сделал глубокий вдох, внутренне успокаиваясь.
– Я тоже всегда так думал. В годы, проведенные на континенте, я сильно переживал разлуку с родными горами.
– Милорд, если вы боитесь, будто я сбегу, не волнуйтесь. Я намерена остаться здесь подольше. – Она бросила на него угрюмый взгляд. – Впрочем, переспросите меня в январе. Мои взгляды к тому времени могут измениться.