– Поскольку я считал ее истинной, чуть ли не сказочной принцессой, полагаю, я был не умней ее.
– Вы оба были молоды.
– И глупы.
– Как и почти все молодые люди. Уверена, в этом отношении ты оказался совершенно обычным.
Арнпрайор сдержанно улыбнулся:
– Именно так, спасибо, мисс Найт.
– Не за что. Полагаю, она была недурна собой?
– Джанет была первой красавицей, – мягко сказал он. – Волосы словно золото, и глаза как сапфиры; грациозная, изящная, элегантная леди. Вдобавок она обладала живым, веселым нравом. Она поистине блистала. Джанет могла очаровать любого, даже совершенного незнакомца.
Иными словами, приходилась полной противоположностью Виктории.
– Звучит прелестно, – проговорила она, пытаясь не выглядеть завистливой гарпией.
– О да, все находили ее крайне очаровательной. Особенно мужчины, – с неодобрением заметил граф.
– Неудивительно, учитывая ее красоту.
Он не ответил, мрачно уставившись на огонь.
– Когда вы поженились? – мягко спросила мисс Найт.
– Хм. Она хотела обвенчаться, как только ей исполнится восемнадцать, но мой отец настаивал, чтобы я сначала закончил университет. Джанет ему не нравилась. Он надеялся, что она найдет себе кого-нибудь другого, пока я учусь.
– Почему он был против?
– Он считал Джанет легкомысленной, безответственной девицей, не обладающей качествами, подобающими будущей графине Арнпрайор.
– Суровый вердикт для столь юной леди.
– О, наши беседы на сей счет не относились к числу приятных, как можно себе представить.
– Мне жаль.
Граф пожал плечами.
– Я склонил его на свою сторону, но тут отец погиб в результате несчастного случая, и свадьбу опять пришлось отложить. Терпение Джанет начало подходить к концу, и я боялся, что она разорвет помолвку.
– Но ты явно делал все возможное! – Вот Виктория прождала бы годы, если бы знала, что Арнпрайор любит ее так сильно.
– Да, но когда Джанет была расстроена, она становилась… – он замолчал, явно подыскивая подходящие слова, – эмоционально нестабильной. Я убедил себя, будто ее поведение объясняется желанием быть со мной. Я оказался не прав.
– Мне жаль, – произнесла Виктория. А что еще она могла сказать?
Граф кивнул.
– В конце концов мы поженились, к большому облегчению семьи Джанет. Они считали меня способным справиться с ее необузданным нравом.
Виктория нахмурилась. Стоит ли продолжать расспрашивать? Брак Ника оказался совсем не таким, каким она его представляла.
Арнпрайор снова взглянул на нее и тяжело вздохнул.
– Моя супруга была… не полностью адекватна, Виктория.
– Понятно. Должно быть, тяжело приходилось, – неуверенно произнесла она.
– Но первый год брака мы провели в абсолютном счастье. Я отвез Джанет в Лондон, затем несколько месяцев мы прожили в Глазго. Она поменяла убранство Кендрик-Хауза и стала самой популярной хозяйкой мероприятий в городе, очаровывая всех и каждого. – Он выдержал многозначительную паузу. – Не исключая и джентльменов.
Теперь Виктория поняла, куда клонит граф.
– Я не мог оставаться в Глазго вечно. Мои братья, мои владения нуждались во мне. Пришлось вернуться в Кинглас. Но, к несчастью, Джанет возненавидела замок и все с ним связанное.
Молодой и явно незрелой женщине уединение должно было даваться с трудом.
– Полагаю, она скучала по семье, – проговорила Виктория, стараясь соблюдать такт.
Граф недобро рассмеялся в ответ.
– Нет, зато мое семейство она просто возненавидела, особенно Ангуса. Они постоянно ссорились.
– Ну, все-таки у него и правда тяжелый характер.
– Но ты как-то с ним справляешься.
Виктория пожала плечами.
– Я не деликатна и не очень-то чувствительна, как тебе известно.
– И слава богу.
Мисс Найт посчитала этот комплимент сомнительным, но промолчала.
– Полагаю, с братьями она тоже не ужилась.
– Справедливости ради надо сказать, что к Кейду она хорошо относилась. Их объединяла любовь к музыке. С Логаном она тоже ладила. Он мог очаровать любую женщину, а уж моя супруга к чарам мужчин была не безразлична.
Слова Арнпрайора прозвучали, как очередное обвинение в сторону Логана Кендрика.
– Мне жаль, что все оказалось так сложно, – проговорила она.
– Жизнь тяжела, не так ли?
– Иногда чересчур.
Он потер лоб кончиками пальцев.
– Прости мою сентиментальность, Виктория. Наша совместная жизнь не всегда была ужасна. Когда Джанет забеременела, я отвез ее в Глазго. Там к ней снова вернулось счастье, пока не родился наш сын. После родов она впала в глубокую меланхолию. Лучшие доктора, которых я ей обеспечил, советовали лишь запастись терпением… и настойкой опия.