И как-то раз, уже на закате, Мераб решил поддаться на уговоры мага. Быть может, чтобы доказать ему, что никаких особых дарований у него, сына визиря, нет. Или, о Аллах, может быть, убедиться самому, что незримый и неспящий Алим вновь оказался прав.
Юноша взял в руки книгу, которая рассказывала о судьбе двух семей небольшого городка, и погрузился в чтение. Всего нескольких строк хватило, чтобы перед ним ожили герои повествования, заблестели их живые глаза, зазвучали голоса, а дворик заполнили запахи, шарканье ног, пение птиц и девичий смех.
— А теперь, друг мой, — голос Алима вторгся в события столь резко, что Мераб вздрогнул, — сделай еще одно мысленное усилие: заставь, например, этого усталого почтенного Нур-ад-Дина… Ну, например, пасть на колени перед своей возлюбленной.
— Пасть на колени?
— Ну, или хотя бы… пусть он услышит не аромат пекущихся лепешек, а запах горящего дерева… Пусть подумает, что у его любимой в доме пожар.
Мераб пожал плечами. Он уже был готов поверить во что угодно, однако между «поверить» и «осуществить» есть все же некоторая разница. Итак, юноша оторвался от чтения и, сделав непонятное ему самому усилие мысли, представил, как пахнет горящее дерево, как сгущаются черные клубы дыма, поднимаясь высоко в небо, как больно становится душе, когда она ощущает горечь утраты…
К его удивлению, почтенный Нур-ад-Дин, который всего мгновение назад беседовал с приказчиком на страницах книги, вздрогнул и… Бросился искать сосуд, куда можно было бы набрать побольше воды, дабы спасти любимую, погибающую в огне.
Ничего не подозревающая его мечта в эти мгновения, конечно, в огне вовсе не погибала, напротив, воспоминания увлекли ее в далекие дни молодости…
Вернувшись мыслями из тех давно прошедших дней, Мариам улыбалась чуть печально. Это воспоминание словно пролило целительный бальзам на измученную тоской душу. Словно из-за порога ее муж простился с ней, забрав боль и дав долгожданный покой. Пальцы сплетали тонкие кожаные ремешки, душа отдыхала.
И тут Мераб не поверил своим глазам: под его взглядом строки менялись… И вот уже книга повествовала о том, что придумал юноша. А люди, о которых говорилось в книге и которые живыми представали перед взором Мераба, начали совершать невиданные поступки.
И в этот миг на Мариам обрушился водопад. Она вскочила, пытаясь понять, откуда взялись эти потоки воды, и увидела почтенного Нур-ад-Дина, который сжимал в руках теперь уже пустое ведро.
— Аллах всесильный, Нур-ад-Дин! Что ты делаешь, безумец?!
— Я спасаю тебя из пожара, глупая женщина!
— О Аллах, неужели все это совершил я?!
Холод ужаса сковал пальцы Мераба. Он следил за тем, что теперь происходит с героями истории и… И задавался вопросом, что они будут делать дальше.
— Это ты глуп, уважаемый! — закричала на Нур-ад-Дина рассерженная Мариам. — Разве ты не видишь, что в этом доме ничего не горит?
Нур-ад-Дин огляделся по сторонам. Действительно, вокруг царили чистота и спокойствие.
— Но я же видел черный дым, что поднимался к самым верхушкам тополей отсюда, из твоего двора! Мне показалось, что я слышу и запах паленого, словно горят ковры или занавеси.
Мариам было неуютно в насквозь промокшей одежде. Она мечтала укрыться в своих покоях, чтобы переодеться и привести себя в порядок, но изумление на лице давнего друга было таким неподдельным, что почтенная женщина медлила.
Не мог прийти в себя и Нур-ад-Дин. Увидев черный дым, услышав сухое потрескивание разгорающегося пламени, он, словно обезумевший, бросился спасать единственную женщину в мире, которой дорожил. «Только бы успеть», — бормотал он. Ему показалось, что весь двор закрыли черные клубы дыма, словно горели дорожки, устилавшие каменные плиты до самой калитки.
Сейчас же, придя в себя после этой безумной паники, Нур-ад-Дин не мог понять, откуда же взялся пугающий черный дым, столбом поднимавшийся в небо, и почему он слышал треск огня, хотя ничего не горело.
— Должно быть, добрый мой друг, тебе все это лишь привиделось.
— Быть может, и так… — неуверенно ответил Нур-ад-Дин.
Алим хохотал.
— Мальчик мой, да ты к тому же еще и коварен! Как джинн, воистину. Ну что ж, посмотрим, что будет дальше.
— Посмотрим, уважаемый… — прошептал Мераб. Ему было одновременно и до одури страшно, и невыразимо любопытно: что будут делать герои истории теперь, когда он своей волей вмешался в ход событий.
Мариам все настойчивее подталкивала его к калитке. Но Нур-ад-Дин по-прежнему медлил и пытался понять, что же так напугало его.