— И только ему дано знание, только ему дано сделать так, чтобы заговорили люди, закричали ослы и попугаи, чтобы появились на богатых базарах бесчисленные горы фиников и изюма, красных крутобоких томатов и жгучего, как огонь, перца. Только он может сделать все это. Но, Аллах всесильный и всевидящий, как? Как он узнает об этом?
— Ты расскажешь ему об этом, маг, — прямо подле себя услышал Алим. Теперь незримый мудрец знал, кому этот голос принадлежит.
— Хаят, властительница, — проговорил маг, вновь печалясь, что он не обладает телом. Хотя бы для того, чтобы отвесить девушке самый низкий из поклонов.
— Как ты назвал меня, мудрейший?
Алим ухмыльнулся.
— Так, как следует называть тебя, повелительница. Ведь я не ошибся, ты — Душа этого странного, пустого города?
— Ты прав, незримый дух. Я и есть Душа Медного города. Я всесильна, но в то же время и совершенно бессильна. Ибо лишь Избранному дано сотворить из небытия город-сказку, город-легенду, дать ему бесконечно долгую новую жизнь.
— Но лишь тебе одной дано указать Избранного. Дано его вдохновить.
— Да, это правда.
Хаят вышла из воздуха и сделала по каменному полу огромного зала несколько шагов. В пустоте шаги отдавались гулко, таинственно, даже немного страшно.
— Довольна ли ты своим выбором, мудрейшая?
— Мераб прекрасен, умен, силен, он честен.
— Схож ли он с другими Избранными? Достоин ли стоять в их ряду?
Девушка пожала плечами.
— Не знаю, Алим. Ибо не помню никого из Избранных. Ведь и меня, Душу города, каждый творит заново, как творит и сам город. И потому я сейчас знаю лишь одного Избранного — Мераба из Джетрейи.
— Да будет так, красавица.
О, сейчас Алиму даже больше чем ранее захотелось иметь тело, чтобы отвесить второй поклон, наполненный более уважением, чем простой вежливостью.
— Ну, если тебе и в самом деле хочется вновь стоять на ногах, скажи об этом Мерабу, — уже почти исчезая, через плечо заметила Хаят. — Полагаю, для тебя он выберет самое замечательное тело.
— Повинуюсь, мудрейшая.
Последней растаяла улыбка прекрасной юной девы. Только в сказках доселе встречал Алим улыбку, что оставалась в воздухе после того, как ее обладатель исчезал.
— Только в сказках, — повторил мудрец, переносясь во дворец Мераба. Ибо за ночь, полную для юноши удивительнейших ощущений, откровений и радости, превратился глинобитный домишко в каменный дворец, щедро украшенный лепниной, колоннадами, фонтанами, галереями и прочими непременными для уютного дворца атрибутами.
— В сказках, мудрейший? — повторил Мераб слова мага.
— О да, друг мой. Ибо мы, войдя в ту скрипучую калитку, попали в настоящую сказку, тем более завораживающую, что тебе, юный Избранный, дано творить ее ровно столько, насколько хватит твоего воображения и знаний.
— О чем ты, маг?
— Выгляни в окно, мальчик. То, что ты увидишь, возникло в одну ночь. Город, сотворяя сам себя, сооружал то, о чем ты когда-то читал или слышал, о чем рассказывали твоему уважаемому отцу послы и что ты, толмач, пересказывал со слов посланников своему повелителю. Смотри же!
Мераб послушно подошел к окну и замер, не в силах сдержать возгласа восхищения. Каменные дома и дворцы, сады и скверы, мечети, храмы, молельни, пагоды, террасы — все, что только может себе представить, что может вспомнить изощренный разум, — все лежало сейчас перед взором Мераба.
— Аллах всесильный и всевидящий! — почти простонал Мераб. — Так вот почему те, кто хотел стать Избранными, всю жизнь копили знания! Вот почему они собирали их с такой же любовью, с какой красавица собирает драгоценности!
— Именно так, мальчик, именно так! О, как хотелось бы мне сейчас пройтись по каменным ступеням площадей! Как бы хотелось ногами, а не только глазами ощутить всю силу твоих знаний!
— Так ты хочешь стать обычным человеком? Все же хочешь… И твое решение окончательно?
— О да, друг мой, я хочу обрести тело. Пусть мне не дано будет сохранить ни крохи своих магических знаний, я готов обменять их на здоровое и крепкое тело, способное наслаждаться жизнью столь долго, сколько позволит Аллах всесильный, творец всего сущего под этим небом!
— Так знай же, маг, что отныне ты — обычный, обретший тело маг. Ибо не надо тебе обменивать гигантские свои знания на земную оболочку, более того, они есть такая же часть тебя, как и крепкие сильные ноги и умелые руки. Стань же человеком, оставаясь колдуном!
Мераб едва успел договорить, как из воздуха вышел, подобно старику Ждущему, подобно самой Хаят, широкоплечий, высокий, крепкий мужчина средних лет. В чем-то он весьма напоминал Максимуса, нашедшего приют в стране Мероэ, в чем-то походил на визиря Анвара, оставшегося в бесконечно далекой Джетрейе.