Александр вопросительно посмотрел на Сюзанну, которая не моргнув глазом выдержала его взгляд. Не зная, как ему выйти из неловкого положения, Александр воскликнул:
– Ах, извините, позвольте вам представить – это Лахлан Синклер, герцог Кейтнесс.
Эндрю хотел было привстать, явно собираясь поклониться, но Лахлан, махнув рукой, остановил его:
– Не надо. У вас и без меня хватает хлопот с этой непоседой.
– Не то слово, – пробурчал Эндрю.
– А как поживает Ханна? – спросила Сюзанна.
– Хорошо поживает, – оживился Александр.
– Хорошо-то хорошо, да не очень, – вставил Лахлан, усмехнувшись.
Сюзанна бросила на него такой взгляд, что Лахлан сразу побледнел, пожалев, что сболтнул лишнее.
– Что значит – не очень хорошо?
– Ей всю дорогу нездоровилось. – Александр добродушно улыбнулся.
Сюзанна наморщила лоб, явно не понимая, почему нехорошее самочувствие ее сестры вызывает у мужчин веселье.
– А-а, так она здесь? – обрадованно воскликнула Сюзанна. – Почему вы сразу не сказали мне об этом? И, наверное, Лана приехала вместе с ней?
– Да.
– А где они?
– Мы здесь, – раздался дружный крик от дверей. Лана и Ханна, услышав голоса, спустились вниз.
Все три сестры Даунрей бросились обнимать друг друга. Они все были прекрасны, причем каждая на свой лад. Темноволосая Ханна, рыжая Сюзанна и блондинка Лана – все они были не только красивыми, но и смелыми и бесстрашными, достойными подругами своих мужей.
Изабелла, что-то пискнув от радости, сорвалась с колен отца и бросилась к целовавшимся девушкам.
Лана поймала ее на лету и ласково обняла:
– О, как ты выросла, Изабелл! Как я по тебе скучала!
Лана с девочкой сели на диван, а возле них примостился рыжеволосый Хэймиш. К тайному негодованию Лахлана, Лана ему улыбнулась, а Хэймиш в ответ улыбнулся ей.
Лахлан ревновал, у него перед глазами поплыли красные круги, ему хотелось вскочить и броситься вперед, зарычать, но усилием воли он сдержал свой порыв.
– Лахлан, – окликнул его Александр, – ты не объявишь во всеуслышание о своем намерении, как обещал?
Да, все, кто был в гостиной, хотели услышать столь приятное известие своими ушами.
Лахлан чуть откашлялся и после короткой паузы произнес:
– Я настроен против огораживаний, так как нахожу это решение неправильным.
В гостиной воцарилась мертвая тишина, казалось, у всех от удивления отвалились челюсти. Было приятно видеть, как повеселели лица людей, как заискрились от радости их глаза.
– Александр и Ханна убедили меня, что можно обойтись и без огораживаний. Так будет лучше для всех.
– Вот здорово! – выдохнул Магнус и, громко хлопнул в ладоши, воскликнул: – По этому поводу стоит выпить!
Хотя до этого мужчины пропустили уже не по одному стаканчику, все как один с восторгом откликнулись на предложение хозяина дома. Дамы с не меньшим удовольствием пили чай с печеньем. Тронутый картиной общего семейного счастья, Лахлан вдруг почувствовал некую общность со всеми сидевшими в гостиной.
Он внезапно ощутил себя членом семьи. Новое, необычное, но такое приятное ощущение!
Когда Эндрю кратко рассказал о том, как Скрастер, один из баронов Лахлана, проник в замок Даунрей и похитил Изабелл, вынашивая гнусный замысел таким образом заставить Сюзанну выйти за него замуж, поступок Скрастера возмутил герцога до глубины души.
– Это черт знает что! – воскликнул он, когда Эндрю закончил. – Никогда не думал, что Скрастер способен на такое злодеяние.
– Он очень плохой человек, – заключила Изабелл.
– М-да, хорошим его никак не назовешь, – согласился Лахлан.
Изабелл принялась слизывать сахар с третьего кекса. Наморщив нос, она продолжила:
– Он даже назвал меня гадиной.
Ее слова сперва удивили, а затем и возмутили Лахлана.
– Приношу извинения за него, – поспешно произнес он. – Я уверен, что это слово никак тебе не подходит.
Изабелл что-то фыркнула, продолжая лизать кекс, потом неожиданно вскинула голову:
– А почему вы извиняетесь за него? Ведь это не вы так обозвали меня, а он.
– Мой долг герцога обязывает меня защищать моих подданных.
Изабелл вопросительно посмотрела на Эндрю:
– А я думала, что это твоя обязанность.
Ее отец потрепал ее по плечу:
– И его тоже. Если кто-то угрожает Даунрею, то тем самым он угрожает и герцогу Кейтнессу.
– Точно, – подхватил Лахлан. – Как герцог я обязан следить за тем, чтобы тебя никто не обижал. Но я немного опоздал.
Да, с горечью подумал про себя Лахлан, он подвел не только Изабеллу, но и многих других. Оставалась одна надежда, что у него хватит времени исправить совершенные им ошибки. Все его промахи.