– Да, похожи, – отозвался Лахлан. – Но так и должно быть. Дело в том, что он целых два года пугал меня, играя роль призрака моего отца.
– Вот как, – протянул Даннет. – Черт, и ради чего?
– Не знаю. Будет лучше, если мы зададим этот вопрос лично ему.
Лицо мужчины стало мрачным, он плотно сжал губы.
– Похоже, что у него нет никакого желания с нами разговаривать. Вот и прекрасно, – ухмыльнулся Хэймиш.
Лахлан удивленно посмотрел на него.
– Тут уцелела подземная тюрьма, а в ней целый арсенал разных штуковин для пыток. Все не было случая опробовать их на деле.
– Подземная тюрьма? – Лахлан смотрел на него с ошарашенным видом.
– Ну да, с прошлых времен.
– И орудия пыток?
– Вот именно, – с радостью подтвердил Хэймиш. – В прекрасном состоянии, по всему видно, что раньше ими активно пользовались. Разве что немного заржавели. Но это легко исправить.
Лицо пленника сильно побледнело и вытянулось.
– Да, Хэймиш умеет развязывать языки, – поддакнул Александр. – В его руках и призрак заговорит. Не волнуйтесь, ваша светлость, он ответит на все ваши вопросы.
– Тут без крови не обойтись. – Хэймиш взял нож, оброненный Лахланом, и ногтем проверил его остроту. – Думаю, следует увести его вниз. Не стоит здесь пачкать пол кровью.
– Конечно, – подхватил Даннет, подмигивая Лахлану, – зачем разводить грязь в покоях герцога.
Лахлану стало весело: все-таки хорошие у него друзья.
– Может, позвать Эндрю? – предложил Даннет. – Мой братишка обожает такого рода развлечения.
– Нет, не надо. – Хэймиш хлопнул пленника по плечу так сильно, что тот невольно подпрыгнул в кресле. – Пусть Эндрю поспит как следует. Когда мы устанем, этим парнем займется он. Мы же не эгоисты, пусть и он немного развлечется, а то здесь бывает скучновато.
– Можно оставить ему иглы, которые загоняют под ногти. – Александр был само великодушие.
Хэймиш обиженно надул губы:
– А я как раз хотел начать именно с них, мне так хочется самому их попробовать!
Пока шло это оживленнее обсуждение, глаза пленника от ужаса делались все шире и шире. А когда разгорелся настоящий спор об иглах для втыкания под ногти, он не выдержал и завопил от страха:
– Не надо! Я все расскажу! Все, все.
Мужество, которого, видимо, у него и так было немного, окончательно покинуло пленника.
Лахлан удивился его чисто лондонскому произношению. Вот, значит, откуда их гость.
Лахлан поставил стул напротив и сел, придав своему лицу суровое и жестокое выражение. Александр, последовав его примеру, сделал то же самое.
– Итак, – произнес Лахлан. – С чего начнем?
– С чего хотите, – быстро забормотал связанный.
– Какая нелегкая вас занесла сюда, в покои герцога? – спросил Хэймиш. Вопрос был весьма кстати. – Да еще глубокой ночью.
Ответ на этот вопрос Лахлан, в принципе, предвидел.
– Я изображал призрака, который его преследует, – залепетал пленник.
– Почему?
– Он нанял меня. Дал работу. Мне нужны были деньги.
– Кто тебя нанял? – уточнил Александр.
– Дугал Макбин. – Пленник бросил быстрый, сочувственный взгляд на Лахлана.
– Он нанял вас в Лондоне?
– Да, там. Заплатил хорошо, чтобы я поехал сюда, в Шотландию.
– Играть роль призрака моего отца?
Пленник, как это ни удивительно, вдруг выпятил грудь и с гордостью произнес:
– Я один из лучших лондонских актеров. Меня зовут Арчи Данфи. Очень известный.
– Известный? – презрительно и скептически хмыкнул Даннет. – Был бы знаменитым, не стал бы браться за такую грязную работу. Приятель, ты же совершил преступление против герцога, пэра Англии!
Слова Даннета попали в цель, головы отрубали за куда меньшие преступления против пэра. Осознав глубину и тяжесть своей вины, Данфи съежился, его глаза испуганно забегали по комнате.
– Он уверил меня, что никто ничего не узнает. Он сказал, что герцог пристрастился к настойке из мака, что его надо только направить.
Лахлан тихо зарычал: каким же подлецом оказался его кузен! Кто, как не он, настойчиво уговаривал и в конце концов уговорил его принимать опиумную настойку! Ничего, Дугал сполна заплатит за все содеянное им зло, за страдания Лахлана. Арчи, конечно, тоже, но прежде всего его драгоценный кузен.
– Надо же все-таки немного соображать, парень. У тебя на плечах что – голова или кочан капусты? Ты рискуешь провести остаток своей жизни за решеткой в Ньюгейте.
Ньюгейтская тюрьма страшила всех. Бедняга Арчи побледнел как смерть, даже слой белил и золы не скрыл его мертвенную бледность.
– А текст, то, что ты должен был говорить, – его тоже составлял для тебя Дугал?