– Девушкой, которая не в себе.
Он прищурился:
– Не в себе?
– Проще говоря, сумасшедшей. Девушкой, которая разговаривает с мертвыми.
– Именно это мне в тебе очень нравится.
– Но люди будут судачить.
– Пускай судачат. А мне твои способности очень помогли. Это так замечательно!
Лана слегка хитрила. Ее дар тревожил ее не так сильно, как она это показывала.
– Но ты герцог.
Лахлан усмехнулся:
– Ну и что. Я никогда об этом не забывал.
Однако это было вовсе не смешно.
– У меня нет никакого положения. Я – дочь простого шотландского барона. Разве может герцог жениться на такой простой девушке, как я? Весь лондонский свет будет над тобой смеяться.
– Экая важность! Мне не привыкать к его насмешкам. Мне совершенно безразлично, что обо мне будут говорить в лондонском свете. Для меня намного важнее то, что обо мне думаешь ты. Ты мне очень нужна, Лана!
– Ты хочешь меня? Ты хочешь спать со мной?
– Еще как хочу.
Конечно, он хотел. Но кроме этого, ему надо было и другое.
– Мне нужна не только постель, а нечто намного большее. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Всю жизнь. Никому тебя не отдам! При мысли, что ты можешь быть с кем-нибудь другим, я схожу с ума.
Его порыв, искренность и страстность понравились Лане. Понравились, потому что ей хотелось ему верить. Ей хотелось сдаться, снова оказаться в его объятиях. Но…
– Мужчины не любят, когда их заставляют жениться. Рано или поздно наступает день, и тогда…
Он обнял ее за плечи и привлек к себе.
– Запомните раз и навсегда, Лана Даунрей, никто и ничто не может заставить Лахлана Синклера сделать то, что ему не нравится. Я хочу, ты слышишь, чтобы ты была моей. Только моей.
Лана колебалась, его решительность понемногу одолевала ее упорство. Кроме того, она чувствовала его боль и тревогу, одиночество и страх перед одиночеством. Она не хотела, чтобы он страдал из-за нее. Это было бы слишком жестоко с ее стороны.
– Глупый ты мой. – Она ласково погладила его по щеке. – Кроме тебя, мне никто не нужен.
Лахлан от ее ласки как-то весь обмяк.
– Ты согласна? Ты выйдешь за меня? Ты будешь моей женой?
Лана тихо и нежно вздохнула, это был вздох согласия.
– Думаю, да. Но при одном условии: обещай мне, что переживешь свое тридцатилетие.
– Постараюсь, – рассмеялся Лахлан.
Он обнял ее еще нежнее, намереваясь поцеловать, но, к его удивлению. Лана уклонилась от поцелуя.
– Что случилось? – волнуясь, спросил он.
– Изабелл подсматривает, – тихо и весело прошептала она.
Глава 20
Получив согласие Ланы, Лахлан больше не видел причин для того, чтобы откладывать свадьбу. Решившись, он готов был вести Лану в церковь прямо сейчас, но опасения, как бы такая поспешность не возбудила подозрения у Ханны и Сюзанны, остудили его нетерпение. Узнав о свадьбе, сестры засучив рукава принялись к ней готовиться. По их мнению, такое большое событие надо было как следует отпраздновать.
На другой день, когда все мужчины собрались вокруг чайного стола, Лахлан пожаловался на отсрочку, на что Александр и Эндрю дружно пожали плечами.
– Надо дать женщинам возможность насладиться всей этой суетой и радостью, – философски заметил Эндрю. Внутренне он ликовал по поводу того, что все теперь волнуются из-за свадьбы Лахлана, а не его.
– Ха, не каждый день бываешь на свадьбе у герцога! – фыркнула Сюзанна.
– Да, не каждый день моя дочка выходит замуж, – поддержал ее Магнус, поднимая вверх стаканчик с виски. Магнуса переполняла радость: все три его дочери наконец обретут семейное счастье.
По правде говоря, Лана тоже была не очень довольна отсрочкой. Хотя сейчас ничто не мешало им проводить время вместе, но оставаться наедине у них получалось очень редко. А уж о физической близости пока можно было лишь мечтать.
Со стороны Ланы было не совсем благоразумно пробираться накануне свадьбы в комнату жениха через потайную дверь на половине прислуги.
Для леди, выходящей замуж, это был неприличный поступок. Но, как известно, охота пуще неволи. Она не хотела упускать ни капли счастья.
Поздно вечером, когда жизнь в замке затихла, она тайком прокралась к потайной двери. Никто ее не заметил. Вокруг стояла ночная тишина.
Дверь отворилась легко, без скрипа. Лана заглянула внутрь. В гардеробную из его комнаты пробивался свет. Лана обрадовалась: значит, он не спал.
Она зашла внутрь и подошла к дверям спальни. Лахлан сидел напротив горевшего камина. Боже, как он был красив в этот миг! Спокойное выражение лица лишь подчеркивало его красоту. Сердце девушки сжалось от тихой радости. Завтра они станут мужем и женой, и тогда он будет принадлежать ей – целиком и полностью, на всю жизнь.