Должно быть, Лахлан почувствовал ее присутствие. Он оглянулся, и его лицо озарилось радостью. Лана улыбнулась ему в ответ и тихо окликнула:
– Лахлан.
– Лана, – обрадовался он. Поставив стаканчик с виски на столик, он встал и подошел к ней. – Тебе не следовало приходить ко мне накануне свадьбы. Но я так рад, что ты пришла!
– Я не могла упустить последнюю возможность.
– Последнюю? – Он удивленно приподнял брови. – Почему последнюю?
– Для того чтобы нарушить все приличия и прийти на свидание.
Он рассмеялся, от его бархатистого смеха ей, как обычно, стало весело и приятно. Все ее тревоги отлетели прочь.
– Уверяю тебя, моя любовь, впереди нас ждет много, очень много встреч и свиданий, и далеко не все из них будут приличными.
– Но тогда, когда мы станем мужем и женой, наши встречи перестанут быть неприличными или недозволенными.
– Что я слышу? С каких пор ты стала придавать такое значение условностям? Я не хочу, чтобы мы с тобой превратились в скучную, заурядную семейную пару.
– Я тоже.
– Вот и чудесно. Согласие в браке – залог его крепости и длительности.
Лахлан ее обнял. Его блестящие глаза красноречивее любых слов говорили о его намерении ее поцеловать. И он поцеловал. Нежно и долго. Это было восхитительно. Лана вся обмякла, колени ее подогнулись, ее сердце переполнило блаженство. Когда он оторвался от ее губ и чуть отстранился, не сводя любящих глаз с ее лица, она не выдержала. Она была настолько переполнена, что не могла молчать.
– Я люблю тебя, Лахлан.
Его лицо неуловимо изменилось, он явно был глубоко взволнован. В его глазах стояли слезы. Видимо, от волнения он не мог вымолвить ни слова.
– Я люблю тебя, Лахлан, больше всего на свете, – повторила она опять. – Я люблю тебя, потому что ты такой красивый и смелый и такой внимательный к детям. Мне нравится, как ты улыбаешься и смеешься, мне по душе твое чувство юмора. Мне нравится, как ты относишься к неудачам, как смело идешь навстречу опасностям. И, конечно, я люблю тебя за то, что ты принимаешь меня такой, какая я есть. Кроме того, – тут Лана лукаво улыбнулась, – на вкус ты очень приятен.
Губы Лахлана дрогнули. Ее короткий монолог заставил его задуматься. А как же он любил ее?!
Нужные слова никак не хотели приходить, и тогда он придумал другой способ, чтобы выразить свою нежность.
Лахлан нежно и крепко прижал ее к груди и поцеловал так, что у нее закружилась голова. Не теряя ни секунды, он поднял ее на руки и понес к кровати.
Лане было очень приятно и покойно в его объятиях, ей хотелось только одного – его любви.
Как и ему.
Он посмотрел ей в лицо, затем окинул жадным, оценивающим глазом все ее обнаженное, прекрасное, волнующее тело.
– Лана, – прохрипел он.
Она взглянула на него из-под полуопущенных век, провоцируя его, возбуждая и призывая к действиям. Рукой девушка ласково погладила его по груди.
– Не надо, – прошептал он.
– Почему? – удивилась Лана.
– Потому что я хочу насладиться любовью – не спеша и полностью, а ты слишком меня возбуждаешь. Я тебе кое-что покажу.
Она прикрыла ему рот ладонью, а затем обвила его руками и ногами, словно пытаясь слиться с ним и подталкивая его… Лахлан то ли простонал, то ли прорычал:
– Лана…
– Мой смелый воин, я жду. Какой ты сильный! – Она его погладила. – Я готова. Возьми меня.
Лана весь день только и думала об этом, она сгорала от желания, огонь, пылавший внутри ее, требовал утоления. Она раздвинула ноги, раскрываясь перед ним.
Лахлан откинул голову назад, внимательно и нежно вглядываясь в ее спокойное лицо, затем не спеша, одним точным движением вошел в нее.
И тут же по ее телу прокатилась волна возбуждения. Лана вся дрожала от нетерпения. Она обхватила его ногами и прогнулась, пытаясь еще больше вобрать его в себя.
Он же был только рад исполнить ее желание. Осыпая ее поцелуями, он начал двигаться, постепенно ускоряя ритм движений. С каждым разом он входил в нее все сильнее и глубже.
Внутри Ланы с жадным ревом вспыхнуло пламя, оно спиралью взвилось от низа живота к бешено стучавшему сердцу. Девушка на миг замерла от наслаждения, а затем словно полетела дальше – вперед.
Когда она поняла, что еще немного – и ее сердце разорвется от нарастающего блаженства, Лахлан вдруг хрипло и тяжело вздохнул и остановился. Затем чуть приподнялся над ней, касаясь своим естеством самого края ее плоти так, что она чувствовала биение его крови, и тихо позвал ее: