– Лана.
Она умоляюще посмотрела на него:
– Лахлан…
И тогда он опять погрузился в нее… через миг они оба, охваченные счастьем, взлетели к небу, растворяясь в неизъяснимом блаженстве и друг в друге.
Когда возбуждение улеглось и они успокоились, Лана прильнула к Лахлану, положив голову на его широкую грудь, согреваясь его теплом и силой. Ей казалось, что так можно лежать вечность.
Она даже решила попытаться – получится ли у нее или нет.
Только на рассвете она поняла, что нет, пора было уходить.
– Мне надо идти, – прошептала Лана.
– Еще рано. – Лахлан попробовал ее удержать.
– Спать нам нельзя. Если мы уснем, представляешь, какой поднимется тарарам, когда утром меня обнаружат в твоей постели?
– Да, это будет настоящий скандал, – согласился он и улыбнулся. – Твоя честь погибнет навсегда, тебе придется выйти замуж за соблазнившего тебя негодяя.
Лана приподнялась на локте, глядя ему в лицо:
– Ваша светлость, это не вы меня соблазнили.
Лахлан удивленно заморгал:
– Если не я, то кто же?
– Все было ровно наоборот. Это я соблазнила тебя. Это было частью придуманного мной плана. Моей целью было тебя скомпрометировать. Что скажешь теперь?
Он закинул прядь ее волос назад и усмехнулся:
– Ничего не скажу. Впрочем, мне нравится быть скомпрометированным таким образом.
– Ты действительно хочешь на мне жениться?
– Действительно! – ухмыльнулся он. – Лана, дорогая, я без ума от радости.
– Правда-правда? – живо спросила она.
– Правда-правда, – отозвался он. – Рядом с тобой я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Никогда раньше я не был таким счастливым, как сейчас.
– Я тоже так счастлива, Лахлан, что у меня просто нет слов! Я не могу дождаться свадьбы. Того момента, когда мне надо будет сказать «согласна». Но, любимый, мне нельзя дольше задерживаться.
– Почему? Я нисколько не против, – улыбнулся он.
– Ханна против.
Упоминание о ее сестре отрезвило Лахлана. Вспомнив ее вспыльчивость и горячность, он поежился.
– Хорошо, хорошо. Я сейчас оденусь и провожу тебя.
Лана фыркнула:
– Еще чего. Зачем мне провожатый в моем родном доме? А если нас увидят вместе, то поползут такие слухи, что нам обоим мало не покажется. – Лана мягко пихнула его назад на подушку, поцеловала и встала.
Одевшись, она снова поцеловала его и вышла, тихо прошла через потайную дверь на половину прислуги, а дальше вниз по лестнице. В ее голове кружились приятные мысли, завтра ночью им больше не надо будет прятаться, они смогут быть вместе столько, сколько им вздумается, и никто не станет им за это пенять.
Но только она повернула с лестницы в темный холл для прислуги, как перед ней возникла черная тень. Она вздрогнула и остановилась. Силуэт фигуры очень напоминал Дугала. В ее сознании прозвучал сигнал опасности.
Неужели он вернулся?! Она колебалась, и это ее погубило.
Когда она точно убедилась, что это он, и уже хотела закричать, его жесткая вонючая ладонь закрыла ей рот.
– Мисс Даунрей, – зашептал он ей на ухо, – какая приятная встреча! Я вернулся сюда именно за вами, и такая удача. На ловца, как говорится, ха-ха, и зверь бежит. Благодарю вас за невольное содействие.
Лана попыталась вырваться, но все было бесполезно. Дугал сильно прижал ее к себе и поволок через коридор и кухню на улицу. Силы были слишком неравны: маленькая худенькая Лана уступала Дугалу во всем. Она с горечью вспомнила о кинжале, который оставила в своей комнате и который ей сейчас ой как пригодился бы.
На улице их поджидала карета. Как только Дугал грубо затащил девушку внутрь, карета сразу рванулась с места. Глаза Дугала блестели, как у зверя. Откинувшись на спинку, он заурчал, как кот, поймавший мышь:
– Итак, драгоценная мисс Даунрей, вы собрались замуж за проклятого герцога?
Он явно издевался над ней.
– Я слышал, вы не верите в проклятия. Жаль, скоро вы сами увидите, что с проклятием шутить опасно. Иногда оно сбывается.
Он злобно рассмеялся.
Лахлан проснулся от громкого стука в двери. Потянувшись, он улыбнулся, мысленно предвкушая все радости, которые должен был принести этот день. День его свадьбы.
Было даже удивительно: неужели он женится?
На сердце у него было так легко и весело, как никогда раньше. Хорошее настроение усиливали приятные воспоминания о найденных двух фрагментах креста Макалпина. Осталось найти последний, и тогда как знать, не потеряет ли проклятие свою силу.
Его вдруг охватила жажда жизни – без тревог и ощущения неизбежной смерти. Теперь, когда страх, его вечный спутник, куда-то исчез, ему хотелось жить и радоваться всему, что его окружало.