Оставалось только одно – уповать на удачу. Если не повезет, то ему конец. Если Дугалу удастся осуществить задуманное, тогда он погиб. Лахлан судорожно искал выход из сложившегося положения и никакого выхода пока не находил. Как бы там ни было, надо было спасти Лану. Но спасти ее можно было только в том случае, если спасется он сам. Положение становилось безнадежным. Кроме того, его одолевало любопытство, хотелось узнать правду.
– Зачем тебе это надо, Дугал?
Кузен рассмеялся, его зловещий смех гулким эхом разлетелся по темному коридору.
– Неужели так трудно догадаться? Впрочем, ты всегда был простачком.
Презрительный, небрежный тон кузена звучал вызывающе и оскорбительно. В нем чувствовались прорвавшиеся наружу зависть и ненависть. В первую минуту Лахлан даже растерялся от такой откровенной злобы.
– Неужели ты думал, что мне приятно быть у тебя в услужении? Нет, я всегда тебя за это ненавидел. Как ненавидел и свое унизительное положение.
– Почему же ты тогда не ушел? Почему остался?
– Так было надо, – осклабился Дугал.
– Но ради чего?
– Я, как и ты, тоже кое-что искал.
– Что же?
– Сокровища Росслина, разумеется.
– Но это всего лишь легенда. Как можно было в это верить?
– Очень просто. Крест Макалпина тоже был легендой, но ты же верил в нее.
– Однако о спрятанном золоте ходили одни лишь сказки.
– Все правильно. Это было сказкой до того, как твой отец нашел старую карту.
Пораженный Лахлан вдруг остановился. Не ожидавший этой остановки Дугал бесцеремонно толкнул его вперед.
– Карту?
– Да, карту. Но он был настолько глуп, что показал ее моему отцу, а ему тоже до смерти надоело быть слугой.
Мучительная страшная догадка пронзила сознание Лахлана.
– Так, значит, мой отец не покончил с собой.
Это был не вопрос, это было утверждение. Теперь все стало на свои места.
– Нет, не покончил.
– И моя мать также не покончила с собой.
Опять утверждение. Твердое и ясное.
Не говоря ни слова, Дугал пихнул его в спину дулом пистолета, вынуждая ускорить шаг. Ступеньки под ногами стали скользкими от влаги, запахло морем. Они оказались в низком каменном подвале, где стояли старая дыба, «железная дева» и на каменном столе лежало несколько проржавевших пыточных орудий. Чуть вдали справа виднелись тюремные камеры. Лахлан быстро их оглядел, там никого не было.
– Значит, твой отец убил мою мать? – спросил он, пытаясь выгадать момент.
– И правильно сделал, – буркнул Дугал, – что прикончил эту шлюху.
Лахланом овладел гнев, но он его подавил. Надо было соблюдать осторожность и спокойствие, если он хотел спасти Лану.
– Тебе, наверное, интересно, где они нашли свой конец?
– Неужели здесь?
– Нет, – ухмыльнулся Дугал, сдвигая металлическую крышку и открывая люк в полу.
– Очень давно здесь был колодец. Но со временем море стало его подтоплять, и тогда ему нашли другое применение.
– Какое? – невольно вырвалось у Лахлана, по спине которого побежали холодные мурашки.
– Тут сделали oubliette, так красиво это звучит по-французски. Догадываешься, что я имею в виду?
Лахлан молчал, с французским у него было все в порядке. Он понял, куда его привел Дугал.
– Тюрьма, где о тебе все забывают. Потайной подземный мешок, очень полезная штука, если надо добиться того, чтобы о человеке забыли напрочь, чтобы он исчез без следа. Мой дорогой кузен, ты, как и все проклятые герцоги до тебя, должен бесследно исчезнуть.
– Ради чего ты пошел на это? – спросил Лахлан, не совсем понимая, почему его смерть так выгодна Дугалу.
– Из-за щедрости маркиза Стаффорда. Он очень хорошо платит.
– Стаффорд заплатил, чтобы ты меня убил?
Дугал пожал плечами:
– Тебе-то какая разница? Стаффорд давно желал тебе смерти, но я уговорил его не торопиться. Я сумел убедить его в том, что мое влияние на тебя почти безгранично, что можно будет получить все то, чего он хочет, через тебя.
Дугал сбросил маску. Его подлинные намерения были коварны до омерзения, как и его душа. Лахлану стало обидно до слез: как же он был слеп и доверчив!
– И чего же хотел Стаффорд?
– Чтобы ты взялся за огораживания. Когда все северные земли были бы очищены, когда все бароны были бы подчинены, можно было бы не бояться никакого восстания. А если бы кто-то начал бунтовать, с ним было бы легко справиться.
– Ясно. А потом ты бы меня убил.
– Как знать, может, тебе самому надоела бы жизнь, и ты сам с ней бы покончил. Таким был замысел Стаффорда. Мне было поручено заставить тебя вернуться в Шотландию и медленно сводить с ума, чтобы ты, как и твой отец, в приступе безумия спрыгнул со стен замка.