Они его поняли, но только по-своему, об этом Лахлан узнал буквально через несколько секунд.
Как только он дал сигнал – вперед, и они вместе с Магнусом сделали несколько шагов, все дружно последовали за ними, а маленькая Изабелл даже издала громкий воинственный крик.
Внезапность сыграла им на руку, Дугал и Маккинни в первый момент растерялись, но их замешательство быстро прошло. Дугал попытался выхватить из-за пояса пистолет, но не успел, Лахлан бросился на него, сбив с ног весом своего тела. Они оба упали и покатились, сжимая друг друга в объятиях. Удача была на стороне Лахлана, оглушенный падением Дугал сопротивлялся слабо и, улучив момент, Лахлан выхватил из сапога нож и приставил его к горлу предателя.
У его друзей дела шли тоже превосходно.
Послышалось тонкое пение стрелы и глухой звук, говоривший о том, что она вошла в человеческое тело. И тут же раздался вопль Маккинни, а затем стук падающего тела.
– Я же тебе показывала, не надо стрелять, – со вздохом упрекнула Сюзанна дочь.
– Да я все поняла, – буркнула Изабелл. – Но мне так хотелось выстрелить!
Лана и Ханна быстро подбежали к связанным братьям и освободили их. Эндрю наклонился над поверженным Маккинни, проверяя, насколько тяжела его рана, тогда как Александр поспешил на помощь Лахлану. Вдвоем они связали Дугала, который, придя в себя, начал было яростно сопротивляться, но они быстро умерили его пыл, крепко-накрепко скрутив его той же самой веревкой, которой был связан Александр.
– Что с ними теперь делать? – спросил Александр, переводя взгляд с одного беспомощного пленника на другого. Как уверяла Изабелл, Маккинни не был мертв только потому, что она не пыталась его убить, а лишь хотела ранить.
– Мам, позволь мне немного поупражняться, – пробормотал этот восхитительный и ужасный бесенок. – Мне так хочется пострелять по живым мишеням!
Было приятно видеть, как побледнел и задрожал Дугал, как исказилось от страха его лицо.
– Дорогая, лучше не надо. – Лана ласково обняла Изабелл за худенькие плечи.
– Почему? – искренне удивилась Изабелл, слегка надув губы. Она обиделась.
– Понимаешь, когда я выйду замуж за герцога и буду жить в этом замке, мне вряд ли захочется видеть призраки этих нехороших людей. Если ты убьешь их прямо здесь, они здесь и останутся, будут мне мешать – ходить и стонать.
Звучало очень убедительно. Лахлан улыбнулся:
– Кроме того, Изабелл, не стоит пачкать ковер. Он очень дорогой.
Александр согласно закивал, внимательно глядя на ковер:
– Точно, вещь явно не дешевая.
– Мы лучше передадим этих предателей в руки местных властей. Они, конечно, направят их туда, где им самое место, – в Ньюгейт.
Изабелл шумно вздохнула, но лук опустила и спрятала назад стрелу.
Все уладилось. Лахлан обнял Лану и поцеловал ее – на глазах у всех, и никто не увидел в этом ничего предосудительного. Трудно было измерить глубину радости Лахлана и его друзей. Все закончилось, все были живы и здоровы, если не считать его, в сущности, пустяковой раны. Хотя Лану она тревожила, но, убедившись, что кровотечения нет, успокоилась и она.
Эндрю и Сюзанна, Ханна и Александр приветствовали жениха и невесту веселыми возгласами. Изабелл не сводила пристального взгляда с пленников, словно надеясь, что взрослые передумают и разрешат ну хотя бы немного пострелять из лука по живым мишеням. Магнус, уже успевший исследовать буфет и обнаруживший там неплохой виски, с живостью бормотал:
– Не пора ли всем слегка промочить горло?
Настало время, как вполне справедливо решил Лахлан, для торжественного поцелуя. Он привлек к себе Лану и, больше не смущаясь и не запинаясь, произнес отрепетированную фразу:
– Я люблю тебя, Лана. Люблю всем сердцем.
И поцеловал ее…
Хотя его больше не беспокоило то, что о них подумают или скажут окружающие, тем не менее, когда он услышал фырканье и насмешливый голос Изабелл, ему сразу стало не по себе.
– Посмотрите, он опять взялся за старое. Он опять ее соблазняет.
Лана коротко рассмеялась. Но ее смех заглушил поцелуй. Лахлан не отрывал губ от ее рта.
Нет, ему больше никто и ничто не помешает ее целовать. Он будет ее целовать – всегда и везде, несмотря ни на что.
Эпилог
Лахлан маленькими глотками пил виски, с любовью рассматривая портрет очень похожего на него мужчины и красивой женщины с пленительной улыбкой. Это была та самая женщина с младенцем на руках, чей портрет так ему нравился. Раньше он висел над камином.