– Вы что, спятили? – Глаза Дугала злобно сузились.
– Спятил?
Вполне возможно. Вот и хорошо, что спятил. Лахлану даже нравилось его помешательство. Оно позволяло ему скинуть с плеч заботу о куче камней, когда-то бывших замком, забыть о надоевшем ему долге перед умершими предками и вообще хотя бы на время выкинуть все это из головы.
– Мне кажется, вам надо принять лекарство. – Дугал пулей полетел к дверям.
Но не успел он добежать до выхода, как Лахлан остановил его резким окриком:
– Не надо.
Ему надоел опий. Он больше в жизни не выпьет ни одной капли настойки.
– Мое решение твердое, опий тут не поможет. Больше я не стану его принимать. Займись отправкой писем.
– Ваша светлость. – Дугал уже не кричал, а шипел от злости. Изменение его интонации сразу резануло слух Лахлана. – Неужели вы не понимаете, что здесь происходит? Ведь все ясно как божий день.
– Неужели? Что же тебе ясно?
– Вы идете на поводу у своей похоти.
Лахлан внимательно взглянул на кузена: не ослышался ли он? Как он смеет говорить ему в лицо такие гадости?
– Вы приехали сюда, и не прошло и дня с момента, как вы ее встретили, как от вашей решимости не осталось и следа.
– Вздор. Я проехал вместе с Даннетом по землям Олрига. Там все сожжено и разрушено. Поверь мне, это убедительнее любых твоих доводов. Я твердо решил, что…
– Вы думаете, я не знаю, как она хотела вас соблазнить?
– Что-о?
– Я видел, как вы целовались.
Лахлан замер. Его как будто ударили под дых.
– Ты видел?
– Да, вчера ночью, я шел за вами по пятам.
По спине Лахлана побежал холод, от с трудом сдерживаемого гнева на затылке зашевелились волосы.
– Ты шел за мной?
Дугал виновато опустил глаза и переплел пальцы рук.
– Я беспокоился за вас, – примирительным тоном произнес он. – Я слышал, как вы что-то говорили. Мне показалось, что вас опять мучает кошмар.
Не столько кошмар, сколько привидение. Однако Лахлан не стал уточнять. Его больше волновало, скорее даже бесило то, что Дугал следил за ним прошлой ночью. Значит, он видел…
– Я беспокоился за вас, ваша светлость. Зная, насколько вы неуравновешенны… – Дугал дернул плечом. – Какие мрачные мысли вас одолевают, я подумал, как бы вы не попытались…
– Попытался что?
Во взгляде кузена отразилась то ли жалость, то ли сомнение: говорить правду или нет.
– Принять окончательное решение.
Лахлана всего передернуло. Дугал угадал: несколько раз его так и подмывало броситься вниз со скалы, как это когда-то сделал его отец.
Однако он не поддался смертельному искушению и не совершил роковой ошибки. Но то, что кузен считал его способным на такой шаг, уязвило Лахлана до глубины души.
– Ты думаешь, что я способен на самоубийство?
– Во всяком случае, мне так показалось.
– И ты пошел за мной следом?
– Угу.
– А раньше ты тоже за мной следил? – вдруг осенило Лахлана.
И снова Дугал потупился:
– Каждую ночь.
Непонятно, что сильнее всего задело Лахлана, то ли сам факт выслеживания, то ли незаметность и ловкость, с которой Дугал, якобы за него тревожась, ходил по ночам за ним по пятам в замке Кейтнесс.
Так или иначе, но столь странное и неусыпное внимание кузена совсем не пришлось Лахлану по вкусу, что-то здесь было нечисто.
– Больше не следи за мной, – резко бросил он.
– Ваша светлость, но ведь речь идет не об этом.
– Да?! А о чем же? – Вопрос прозвучал очень язвительно.
Черт возьми, Дугал стал слишком много себе позволять! В конце концов, кто здесь герцог?!
– Вы не должны ею увлекаться. Она кажется вам слишком соблазнительной, настолько, что вы забываете о ваших намерениях.
– А-а, так речь идет о моих намерениях!
Интересно, о каких? Впрочем, ему было понятно, к чему ведет Дугал.
– Да, о намерении восстановить замок, – с явным раздражением уточнил Дугал, хотя им обоим все было ясно и без этих слов.
– Замок разваливается, и пусть себе разваливается.
Дугал изменился в лице:
– Но огораживания… дадут денег…
Переживания кузена были близки и понятны Лахлану. Столько лет он сам жил идеей восстановить замок Кейтнесс, как это велел сделать призрак отца. Но теперь кое-что изменилось.
Нет, не кое-что, а все.
– Дугал, зачем мне собственными руками разрушать графство Кейтнесс? Зачем ради одного замка губить все графство? Когда стоишь перед вечностью, многое теряет прежний смысл и значение, но что бы мне ни грозило там, за порогом смерти, я не стану проводить огораживания.
Лахлан резко развернулся и направился к дверям. Ему почему-то стало невыносимо противно находиться рядом с Дугалом, казалось, еще немного – и он не сдержится. Но при выходе он оперся рукой о дверную притолоку и обернулся: