Ханна с явным намерением отчитать заигравшихся сорванцов устремилась наверх.
– Наконец-то мы одни, – повернувшись к Лахлану, с усмешкой произнесла Лана. – Вот почему я взяла с нами детей.
– Прости, не понял, это ты к чему?
– Ханна обожает воспитывать. Вот почему я и решила позвать детей. Они отвлекают ее внимание от нас.
– Постой. Значит, ты взяла кучу детей для того, чтобы мы смогли побыть наедине?
– Вот именно. А разве мой замысел не удался?
Лахлан оглянулся на Ханну, которая что-то говорила детям, то указывая рукой на башню, то строго размахивая перед ними указательным пальцем; она явно занималась их воспитанием.
– Ах ты плутовка! – тихо рассмеялся он.
– Кроме того, пикник доставил детям огромную радость. И еще я подумала, что для тебя было бы хорошо побыть в их обществе.
Лахлан чуть было не поперхнулся чаем.
– Хорошо? Ну ты и придумала!
– А почему бы и нет? Дети заставляют нас задуматься. Они напоминают нам о том, что в жизни по-настоящему важно, а что нет.
– М-да, и что же в жизни самое важное?
– Сам человек. Иногда мы забываем о людях, которые нас окружают. А именно они для каждого из нас важнее всего. Важнее замков, денег, важнее власти, не говоря уже о галстуках. – Лана лукаво улыбнулась.
– Но я ведь уже не надеваю галстук.
– Я заметила. Тебе очень идет шотландский наряд.
– Спасибо, очень приятно это слышать.
– Нет, вот так «оч-чень».
– Не понял?
– Не мягко, а тверже «оч-чень». Если ты одеваешься как шотландец, то и разговаривать должен, как настоящий шотландец.
– А, вспомнил! Ты же обещала меня подучить!
– Да, – улыбнулась Лана. Ее глаза весело заблестели. – Давай поупражняемся. Скажи что-нибудь.
– Что сказать?
– Да что угодно.
– Что угодно? Не знаю…
Лана вытянула губы чуть вперед и твердо произнесла:
– Н-не так.
– Что не так? – рассмеялся Лахлан, ее артикуляция показалась ему смешной.
– Шотландцы говорят тверже, гортаннее «н-н-нет».
– Примерно так ржут лошади, – съязвил Лахлан.
– Не остри. – Лана шлепнула его по руке. – Будь внимательнее.
– Я весь внимание. – Он не обманывал. Он не сводил взгляда с ее губ, с ее восхитительных губ.
– Не черт, а чоррт.
– Ха, ты пахоже р-ругаешься. – Лахлан сам удивился тому, как ловко он ее передразнил и как это было похоже на шотландский говор – броуг.
Лана смотрела на него с явным удовольствием:
– Отлично, то, что н-надо.
Боже, да он был готов говорить на этом ужасном языке хоть всю жизнь, лишь бы она все время была рядом с ним! Рядом с ней ему хотелось быть бравым шотландцем, свирепым воином, совершать подвиги, побеждая всех и вся. Лишь бы видеть, как она слегка краснеет от радости, или как прикусывает нижнюю губу, или как дрожат ее длинные ресницы.
Они продолжали болтать наедине – посреди поляны, полной детей. Когда ребятня, наигравшись, вернулась к ним, чтобы перекусить, черноглазая серьезная девочка по имени Фиона снова примостилась возле него. Лахлан этому про себя обрадовался. Он терпеливо выслушивал ее лепет, Фиона, как и он, тоже училась говорить и многие слова выговаривала медленно и даже с ошибками.
Пикник удался на славу. Лана осталась очень довольна, и прекрасной погодой, и тем, как вел себя Лахлан. Он оказался не только прилежным учеником. К своему немалому удивлению и радости, она обнаружила, что он добр и заботлив, что он любит детей. В нем явно погибал хороший отец.
Пикник был своего рода разведкой перед предстоящей тяжелой битвой против его проклятия, хотя в своей победе она не сомневалась.
Ночью, когда весь замок спал, Лана, выражаясь по-военному, предприняла вылазку под покровом темноты. Про себя она все хитрые маневры называла военными действиями. Она сражалась за право обладать Лахланом, она хотела его соблазнить, несмотря на его отчаянное сопротивление. В ее представлении это была настоящая война: с нападениями, отступлениями, заманиванием в ловушку и прочими уловками.
Итак, надо было сперва установить, где находится противник. Но противника на поле битвы как раз не было видно. Сердце у Ланы сжалось. Да, днем они не договаривались о ночном свидании, но перестрелка взглядами и поглаживание под столом за ужином ее ноги невольно наводили на мысль о неизбежной ночной встрече.
Лана уже была готова позорно отступить и вернуться в свою спальню, как вдруг до ее слуха донеслось поскрипывание гравия под чьими-то шагами. Она всмотрелась в ту сторону, откуда раздавался шум шагов; из темноты вышла закутанная в темный плащ фигура.