– Ты уверена? – свистящим шепотом произнес он.
– Ты еще спрашиваешь? – Она удивленно взглянула на него. По ее глазам и по ее голосу было понятно, как ей не терпится узнать, каково будет продолжение: если первый акт был настолько чудесен, то каким же обещал стать второй?!
– Ты твердо решила, Лана? – совершенно не к месту и невпопад брякнул Лахлан, сам понимая глупость своего вопроса. Разве о таких вещах спрашивают?
Она встала с его колен, потянулась, и ее безупречная фигура озарилась неярким светом потухающего камина. Она была полна соблазна и прекрасно это сознавала.
Лахлан, раздираемый на части желанием остаться джентльменом и безумной страстью овладеть ею, вжался в кресло.
– Лана… я…
– Да, да, все ясно. Ты просто не хочешь меня. – Она кокетливо посмотрела на него.
Не хочет? Что за шутки?
Она присела на его кровать. Ему захотелось броситься на нее и овладеть ею, но он, сам не зная почему, медлил.
– Да, я совсем забыла. Ты же герцог, и кто я по сравнению с тобой? – Лана, прибегнув к испытанному средству, кокетливо взмахнула ресницами.
– Лана, ты же прекрасно знаешь, насколько ты желанна для меня. Только я пытаюсь себя сдерживать.
– Зачем? Неужели из-за этого глупого проклятия?
– Оно вовсе не глупое, но не это главное. Ты – девушка.
Его сбивчивое объяснение удивило ее. Она вопросительно взглянула на него.
– Я думаю… мне хочется… чтобы ты сама осознанно сделала свой выбор. Понимаешь, не я, а ты. – Лахлан сам не понимал, что плетет.
– Ты все-таки хочешь меня? – Она намеренно подняла подол ночной рубашки, провоцируя его.
– И ты еще спрашиваешь?
Лана протянула к нему руки, словно призывая к себе. Это был неповторимый миг его жизни. Проживи он еще хоть сто лет, хоть тридцать, он никогда его не забудет.
– Тогда иди ко мне, дурачок. Иди.
Ему не надо было это повторять сто раз. Лахлан устремился к ней, на ходу срывая с себя одежду и швыряя ее на пол.
Когда он оказался совсем рядом, его поразил ее пристальный взгляд, устремленный чуть ниже его пояса. Лахлан остановился как вкопанный, он едва не забыл о том, что Лана была девственницей и ему следовало действовать не столь быстро и энергично.
Он просто ошалел от радости, стремясь к желанной цели, тогда как ему следовало быть благоразумнее, чтобы не напугать ее, чтобы все не испортить своей поспешностью и любовной яростью.
Но Лана не была напугана, отнюдь, она смотрела на него как зачарованная. Раньше их встречи проходили ночью, в полной темноте, поэтому кое-что ей не удавалось рассмотреть. Зато сейчас она походила на любопытного котенка, разглядывающего мир большими наивными глазами. Она даже наклонилась вперед, чтобы лучше разглядеть его поднятый меч, а затем ласково провела по нему пальцем по всей длине. Лахлан задрожал и от внезапной слабости чуть было не упал на колени. Она была невинной, поэтому по-детски наивной и доверчивой, что делало ее в тысячу раз милее и привлекательнее.
– Лана… – Он едва не задыхался от нахлынувшего возбуждения.
– Я поступила не совсем честно, да? – опомнилась она, видя, в каком взволнованном состоянии он находится.
Нет, конечно, нет, упрекать ее в бесчестном поведении было бы глупо и несправедливо. Для него было мучительнее другое – видеть на ней ночную рубашку, закрывавшую ее тело.
– Ты в рубашке, тогда как на мне ничего нет.
Она тут же встала и без всякого стеснения, свободно сняла ее и грациозным движением отбросила в сторону.
Лахлан остолбенел. По его телу прокатилась новая волна возбуждения, а во рту пересохло.
Лана стояла перед ним полностью обнаженная, удивительно прекрасная, пленительная в своей девичьей красе…
На ее коже отражались отсветы догорающего в камине огня, и она вся как бы мерцала в неярком потухающем свете. Густые роскошные волосы водопадом сбегали по ее плечам, спине и груди.
Лахлан смотрел как зачарованный, не в силах оторвать от нее глаз. Он мог бы любоваться ею и любоваться, но проснувшийся в нем инстинкт требовал удовлетворения. Ему не терпелось на нее наброситься, схватить, кинуть на постель и овладеть ею. Он уже ничего не соображал, он застыл у последней черты, не в силах дышать, говорить, действовать. Он совсем потерялся…
Заметив его растерянность, Лана взяла его за руку и тихо увлекла за собой к кровати.
Это сразу его ободрило и подтолкнуло вперед, выведя из состояния неуверенности. Она разрешала ему, сама разрешала то, о чем он ее просил. В нем вдруг все вспыхнуло, колебания были отброшены прочь, теперь Лахлан знал, что ему надо делать.