Дикие, животные стоны Ланы лишь подогревали его пыл.
Между ними проскакивали искры, возбуждение нарастало в каждом из них по отдельности, и в то же время оно было общим, оно соединяло их, усиливаясь с каждым мгновением.
Наконец возбуждение достигло апогея, перед глазами Лахлана закрутились разноцветные круги, он взорвался и, без сил упав на Лану, какое-то время лежал, сотрясаемый волнами экстаза.
Внутри его разлился божественный свет, его сердце переполнило удивительное тихое блаженство.
Одновременно с ним точно такой же миг блаженства пережила и Лана. И этот миг соединил их души. Не навечно ли?
Наконец они успокоились, их дыхание выровнялось. Лана лежала, тесно прижавшись к его груди.
А Лахлан вдруг вспомнил о презервативе, и ему стало страшно.
Что он наделал? Как же ему теперь быть?
Он растерянно посмотрел на нее. В голове у него царил полный бедлам. Его тревога и испуг не остались незамеченными.
– Что случилось? – спросила Лана, облокотившись на локоть и ласково поглаживая его ладонью по щеке.
– Что я наделал?! Не надо было нам так увлекаться.
Его волнение передалось и ей.
– Я сделала что-то не так? – с беспокойством спросила она.
Ее вопрос дошел до него не сразу, а когда это произошло, он чуть было не рассмеялся.
– Не так? Нет, нет, дорогая! Все было превосходно, даже чудесно. Ты тут ни при чем.
– Значит, тебе понравилось? – Лана почти успокоилась.
– Еще бы. Я был на седьмом небе от счастья. Мне только следовало быть… гм… более осторожным.
– Зачем? – Лана нахмурилась. – Я же говорила тебе: шотландцы не страдают робостью. А твое безумство, ярость, неистовство, о, я от них в полном восторге!
– Я имел в виду вовсе не это. Я совсем забыл о предосторожностях.
– О каких предосторожностях?
– О предупреждении… ну чтобы не было ребенка. У меня есть кое-что, но я совсем забыл об этом.
– Дурачок, и из-за таких пустяков ты так волнуешься?! – Лана погладила его, как маленького ребенка.
– Лана, ты не понимаешь. Дело в том, что я не могу иметь ребенка. Если у меня родится сын, то он, как и я, будет страдать из-за нашего родового проклятия.
– Сколько раз можно тебе повторять, не верю я в твое проклятие.
Верно, она уже не раз пыталась его уверить, что не существует никаких проклятий. Но, к его сожалению, проклятие существовало, и, в отличие от нее, он не мог в него не верить. Проклятие Синклеров висело над его головой, а также над головой его гипотетического наследника, как дамоклов меч. От мысли, что его сын будет страдать так же, как и он, у Лахлана защемило сердце.
Он нежно обхватил голову Ланы и, глядя ей прямо в глаза, тихо сказал:
– Как бы ты ни пыталась меня уверить в обратном, но все-таки будет лучше, если мы с тобой больше не будем так забываться. Если ты родишь от меня сына, это будет ужасно.
От высказанной им вслух такой простой и такой чудесной мысли у Ланы стало светло и тихо на душе. Действительно, что, если она родит от него сына?! Как же это прекрасно! А он отчего-то страдает и мучается, причем все его переживания явно отражаются на его лице.
– Лахлан, что ты говоришь? Ребенок – это дар божий. Если бы мне выпало такое счастье родить от тебя малыша, ты не представляешь, как я была бы счастлива!
Лицо Лахлана стало очень серьезным и даже мрачным. Как он ни пытался ей втолковать, она никак не хотела его понять.
– Ребенок будет так же проклят, как и его отец.
Она вопросительно вскинула брови:
– Постой, ты утверждаешь, что все сыновья в вашем роду подвержены проклятию?
Ну наконец-то до нее кое-что дошло.
– Да, все первенцы в роду.
– Ага, то есть наследники герцогского титула.
– Вот именно.
– Только законнорожденные, так?
Что-то больно кольнуло его в сердце, он замялся:
– Да…
Лана улыбнулась и с облегчением вздохнула, кладя голову ему на плечо:
– Ну тогда все замечательно. Все очень просто. Я могу родить от тебя сына, и для этого мне вовсе не надо выходить за тебя замуж.
Лахлану вдруг стало обидно до слез. За кого она его принимает?! Он обнял ее и чуть отстранил от себя, чтобы посмотреть ей в лицо:
– Любимая, не обижай меня. Разве так можно?
Но на ее лице, к своему огромному удивлению, он увидел не страх, не волнение, а настоящую, радостную улыбку. Она улыбалась, чем окончательно вывела его из себя.
– Дорогой, неужели тебе не ясно? Если я понесу ребенка и если родится мальчик, а я не выйду за тебя замуж, то по закону он не будет считаться твоим наследником.
Ход мыслей Ланы совсем ему не понравился, но она никак не могла остановиться.
– И тогда на нем не будет никакого проклятия. Видишь, как все просто. – Явно радуясь такому выводу, Лана энергично взмахнула рукой.