Удивительное дело, она могла им управлять! Лану переполняло восторженное осознание своей власти над ним и решимость впредь этой властью пользоваться.
Нет, нет, их любовь не могла закончиться на этом!
Они и впредь будут вот так встречаться, чтобы любить друг друга.
Несмотря на его явное нежелание иметь детей, Лана взялась за дело с излишним пылом. Да, она его соблазнила, она завладела им, но она не видела в этом ничего плохого. То, что случилось, должно было случиться, и она ничуть не сожалела о содеянном. Напротив, Лана уже мечтала о повторении и с замирающим сердцем предвкушала будущие моменты их блаженного слияния. Ей даже захотелось все повторить прямо сейчас.
Но тут до ее слуха долетел храп Лахлана, и она беззвучно рассмеялась. Ладно, не надо торопиться, у них еще много времени. Как же он расхрапелся! Видимо, от усталости. Да, она заставила его поработать!
Она сумела подчинить его себе. Но все мужчины нуждались в мудром руководстве, особенно сильные, упрямые и своевольные. Как же она ловко его победила, он даже ничего не заметил!
Лана облокотилась о локоть и вгляделась в его лицо. Странно, но во сне он выглядел моложе, наивнее и беззащитнее. Почему раньше она не замечала, что у него губы, как у ребенка, такие же пухлые и розовые. А какие у него длинные ресницы! А его черные кудри – ей захотелось их пригладить.
Она целиком отдалась сладким мечтаниям. Мечтать и грезить было легко и приятно, особенно под еле слышное потрескивание дров в очаге. Будущее рисовалось ей уже не грозным и страшным, а светлым и радостным. Ею овладела легкая дрема, и она уже была готова отправиться в сладкий мир снов, суливших ей продолжение ее грез наяву, как вдруг дверь еле слышно стукнула. Кто-то пытался тихо к ним войти. Затем послышался металлический лязг. Этот неизвестный теперь, по-видимому, отодвигал ножом дверную задвижку. Дверь скрипнула, поддалась и открылась.
Но Лане совсем не было страшно, ведь рядом с ней был Лахлан. Она с любопытством ждала, что же будет дальше.
В комнату вошла огромная бесформенная тень, отдаленно напоминавшая привидение. Как бы это ни было смешно, но шутка, пожалуй, зашла слишком далеко. Лана встревожилась и уже хотела было толкнуть Лахлана, чтобы он проснулся, но вдруг встрепенулась и напряженно прислушалась.
До ее слуха донесся странный, но очень знакомый металлический лязг. Так обычно звенят надетые на человека цепи.
В спальне было темно, комнату тускло освещал лишь льющийся в окно слабый лунный свет.
Лана приподнялась, закрывая себя одеялом, и, пристально всматриваясь в темноту, следила за движениями призрака. Она нисколько его не боялась, потому что, как ни странно, знала, что призрак не опасен.
Как ей было известно, это был призрак отца Лахлана, и момент, чтобы во всем разобраться, был очень удобный.
Вся эта история казалась Лане весьма странной.
Привидение, по ее мнению, не очень походило на обычное привидение. Ступало оно слишком тяжело, и хотя было видно, что оно старалось производить поменьше шума, половицы под его ногами заметно поскрипывали, а цепи чуть позвякивали, так, как будто их аккуратно поддерживали. Лана тихо опустилась на кровать и спряталась под одеялом, в оба глаза следя за призраком. На вид это был мужчина – высокий, широкоплечий, с густыми темными волосами. Кожа у него была пепельно-серого цвета, хотя все его тело закрывал необычный, под цвет кожи, наряд, сшитый, похоже, из мешковины. Призрак остановился рядом с кроватью, развел руки и завыл, но тут его взгляд упал на светлые волосы Ланы, блестевшие в лунном свете, и вой сразу прервался, не успев набрать силу.
Видимо, увиденное стало для призрака настоящим потрясением, он замер у постели с открытым от удивления ртом. Лана немедленно воспользовалась его растерянностью. Протянув руку, она коснулась его, желая проверить то, о чем уже догадалась.
От ее легкого прикосновения призрак отскочил назад, словно от сильного удара, но Лана успела дотронуться до грубой и шершавой на ощупь материи его наряда. Она узнала то, что хотела узнать.
Призрак развернулся и пустился наутек. Выскочив наружу, он плотно закрыл за собой двери.