Заметив, что у нее глаза стали влажными от слез, он с тревогой спросил:
– Ты плачешь?
– Нет, да так, пустяки. – Она попыталась скрыть то, что творилось в ее сердце.
– Лана, дорогая, любимая! Но я же вижу, ты плачешь. Неужели тебе в глаза попало мыло?
– Так, самую малость, – чуть-чуть схитрила она и плеснула на него водой, чтобы отвлечь его внимание.
– Ах ты кокетка! – восторженно прошептал Лахлан.
– Сдается мне, что в этой комнате есть кто-то еще, кому тоже не мешало бы выкупаться. – Она опять брызнула на него водой.
– Сейчас дам тебе полотенце, а потом посидишь у камина, чтобы как следует обсохнуть.
– Нет, нет, дорогой! – Она схватила его за руку. – Ванна, как я вижу, большая. Место тут хватит обоим.
Лахлана не надо было приглашать дважды. Он сразу забрался в ванну и очень осторожно сел, блаженно вздохнув от прикосновения теплой воды. Он проделал все настолько аккуратно, что вода хотя и поднялась до самого края, не пролилась на пол.
– О Лана. – Он расположился за ее спиной. – Как чудесно, у меня просто нет слов!
– Верно, – прошептала она, усаживаясь между его ног. Сзади в ее зад приятно упиралось что-то упругое, эластичное и твердое.
Лахлан нежно обхватил руками ее груди, и она зажмурилась от удовольствия. Его пальцы принялись за свое дело.
– Ты само совершенство, – пробормотал он. Одна из его рук скользнула ниже и принялась гладить ее живот. Лана тихо застонала, ей уже хотелось большего, а впереди было еще столько чудесных мгновений.
Рука проползла еще ниже, до того места, где у нее больше всего зудело от желания. Пальцы коснулись края ее плоти и проникли внутрь. Ею овладела блаженная нега: теплая вода вместе с его ласковыми пальцами доставляли сказочное наслаждение. Но через несколько мгновений огонь страсти под воздействием его непрерывных ласк взметнулся кверху, и она, глухо застонав, прогнулась, требуя удовлетворения. Однако Лахлан не торопился. Каждое его касание вызывало в ней восторженную волну, которая пробегала по ее животу и поднималась выше, отчего приятно кружилась голова.
– Лахлан… – Она непрерывно выдыхала его имя, умоляя не мучить ее.
Вместо этого он крепко сжал одной рукой ее грудь, играя ее соском, а другой рукой еще энергичнее принялся ласкать ее между ног.
Перед глазами Ланы побежали разноцветные круги, ей стало жарко, ее терпение кончилось, она уже балансировала на той самой грани, за которой, как она уже знала, должен был произойти взрыв… Она стремилась к нему и одновременно пыталась удержаться на краю, потому что в этом промедлении тоже была своя неповторимая прелесть.
Лана уже не могла говорить членораздельно, а лишь глухо стонала. Лахлан тут же уловил эту перемену, и его ласки стали более активными и изощренными. Его вездесущие пальцы делали все, что хотели, но ей этого казалось мало. Вдруг, словно прочитав ее мысли, он сделал то, чего ей уже давно хотелось. Сперва один, а затем другой его палец проникли в самую глубину ее тела, и она чуть не задохнулась от внезапной остроты наслаждения. Еще миг, и наступило крещендо. Задрожав, Лана стала извиваться, прогибаясь взад-вперед, издавая почти животные звуки, которые должны были усилить его рвение. Так оно и случилось. Лахлан ускорил движения. Из ванны выплескивались уже не брызги, а целые струи воды, но любовники не обращали на это никакого внимания. Наконец, наступила кульминация. Лана затряслась всем телом и, напирая на его руку, находящуюся между ее ног, словно от глубины проникновения зависела полнота ее экстаза, медленно затихла, издавая тихие, но идущие из самого нутра животные стоны.
Лахлан не прекратил своих ласк, правда, они стали нежнее, мягче и медленнее. Он намеренно продлевал ее удовольствие.
Сердце Ланы бешено колотилось, словно собираясь выпрыгнуть наружу. Расслабленная, счастливая, невесомая, полная сил и желания продолжить их любовную игру, она прижалась к нему.
Лана уже знала, что ему нужно, и была готова это ему дать.
– Как же это чудесно! – охрипшим голосом сказала она.
– Приятно слышать такое, – отозвался он.
– А теперь моя очередь, – вдруг бросила Лана.
Лахлан побледнел. У него задрожали губы, но как он ни пытался напомнить себе о своей железной воле, отказаться от ее предложения он не смог.
Лана взяла мыло и намылила его грудь, живот, затем мягко взялась за его плоть, и он сразу забыл обо всем. Благодаря мыльной пене ее движения были легкими, нежными, скользящими и от этого еще более мучительными и приятными.
– Лана, – хрипел он. – Лана…
Пользуясь удобным моментом, она села верхом прямо на его естество так, что оно скользнуло внутрь ее, и сжала его внутренними мышцами. Лахлан невольно дернулся навстречу, но она не позволила ему ускориться. Чуть толкнув его в грудь, чтобы он откинулся назад, она сама взялась за работу. Лахлан не стал сопротивляться, позволив ей делать с ним все, что ей было угодно.