– В приготовлении пищи всегда есть что-то успокаивающее. Когда я готовлю, думаю о самых разных вещах. Хотя, должна признаться, – вздохнула Эйприл, – мои кушанья частенько пригорали, оттого что я не вовремя впадала в задумчивость.
Хлоя рассмеялась:
– Что поделать, такое со всяким может случиться. Невелик грех.
– Наверное, и в этом вы правы, – согласилась Эйприл.
Хлоя пыталась понять, не кроется ли в словах Эйприл другой, невысказанный смысл, но та отвернулась, потому что ее о чем-то спросила рыжеволосая девчушка с жизнерадостной улыбкой. Хлоя догадалась, что это дочь ее собеседницы. Она также отметила про себя, что мать и дочь сильно привязаны друг к другу. Это тотчас заставило ее вспомнить собственных родителей. Порой боль утраты вспыхивала так сильно, что Хлое казалось, будто похоронила их лишь вчера. Лишившись родителей, она поняла, насколько хрупка человеческая жизнь и какое великое множество опасностей подстерегает людей буквально на каждом шагу. Все в окружающем мире чертовски сложно, и ничто не следует воспринимать как должное. Лучше крепче держаться за настоящее, ведь завтрашний день может безжалостно лишить тебя всего того, что имеешь сегодня.
– Энни будет накрывать на стол, – сообщила Эйприл. – Тарелки и столовые приборы поставим в центре стола, чтобы каждый мог обслужить себя сам.
– Я помогу ей, – вызвалась Хлоя.
К ее немалому удивлению, Энни, живой, непосредственный ребенок, да к тому же болтушка, оказалась неиссякаемым источником самых полезных сведений и не всегда деликатных вопросов.
– Вы хорошенькая, – бесхитростно сообщила она Хлое. – А почему у вас такие красивые волосы?
– Что? Ты о моей косе? Заплетать волосы меня научила тетя. Она была большая мастерица во всем.
– У меня тоже есть косички, но они не такие красивые, как у вас, – заявила Энни и, сморщив носик, высыпала из коробки на покрытый белой скатертью стол ножи, вилки и ложки. – Я слышала, как моя мама говорила, что вы настоящая леди. У всех настоящих леди такие руки, как у вас? У меня вот на руках мозоли, видите? – Девчушка показала Хлое свои ладони, после чего деловито принялась расставлять тарелки. – Наверное, я не настоящая леди, – заключила она.
Хлою позабавили высказывания малышки.
– У настоящих леди все бывает, – сообщила она девочке. – Если нужно иметь мозоли на руках, то у них они появляются. Когда нужно проявить доброту и понимание, настоящая леди всегда откликается.
– Откуда же вы знаете, когда что нужно?
– В том-то и трудность, – призналась Хлоя. – Я и сама не всегда это знаю.
– А Диана Уинтерс говорит, что никакая вы не леди, только притворяетесь.
Хлоя удивленно подняла брови.
– Кто такая Диана Уинтерс?
– Девушка Кейла. Только он так не считает. – Энни рассуждала совсем как взрослая, хотя на самом деле ей было лет девять, не больше. Возможно, повторяла разговоры взрослых. – Диана говорит, что она его девушка и что Кейл в один прекрасный день женится на ней. Только вряд ли это случится. Она ревнует из-за того, что вы живете в его доме. Она хотела заставить своего отца прийти к Кейлу и сказать, что он подает дурной пример маленьким. Но мистер Уинтерс не такой глупый и не стал ничего говорить.
Хлоя вздохнула. Мало приятного, что она стала предметом чужих пересудов, да еще неодобрительно высказываются в адрес Кейла. Хлоя нахмурилась – слова девчушки повергли ее в растерянность.
– Будь у меня выбор, я не стала бы жить в доме у Кейла. Да и оставаться там долго не собираюсь.
– Папа говорит, что вы останетесь жить у него до тех пор, пока он вас не отпустит. Мне кажется, вы хорошая, а Диана плохая! Она вредина и, когда взрослые не слышат, говорит дурные вещи.
– Не думаю, что она кому-то желает зла.
– Еще как желает! – Девочка оглянулась на Эйприл и, подойдя к Хлое ближе, прошептала: – Готова спорить на что угодно, вы ему нравитесь больше, чем Диана!
– Неужели? – наконец смогла произнести Хлоя. – Мне вообще-то все равно, кто кому нравится.
– А вот и неправильно! – возразила девочка, ловко отделяя вилки от ложек. – Если вы ему понравитесь, он к вам еще лучше будет относиться!
Энни закончила накрывать на стол и побежала куда-то, пообещав вернуться.
– Устами младенца глаголет истина, – пробормотала Хлоя.
Ну почему она сама об этом не догадалась! Вместо того чтобы постоянно, на каждом шагу провоцировать Кейла, ей следовало быть с ним предельно любезной, и тогда она наверняка смогла бы перехитрить его. Но сейчас, увы, слишком поздно. Хотя, с другой стороны, было бы интересно узнать, удалось бы ей это или нет.
Кейл вернулся к ней. Он остановился под кроной дерева, и Хлоя решила обезоружить его дружелюбием.
– Вам весело? – игриво поинтересовалась она.
– С чего это вдруг возник интерес к моему настроению? Или вы что-то замышляете? – подозрительно осведомился он.
– А почему я должна что-то замышлять?
– Потому что вы тут уже битый час возитесь с острыми ножами, но пока, кажется, никого не пырнули.
– Это потому, что вы прятались от меня среди ваших головорезов.
– Но теперь-то я не стану прятаться, – спокойным тоном заверил Кейл и, наклонившись над ней, одной рукой оперся о ствол дерева, а другой легонько коснулся ее щеки.
От его прикосновения у девушки мгновенно участился пульс. Свет фонариков упал на лицо Кейла, и Хлоя обратила внимание, что он побрился. Щетина исчезла, и теперь лицо его казалось ей чужим.
Губы Кейла раскрылись в ослепительной улыбке, и Хлое невольно вспомнилось то, что она пыталась спрятать в самых дальних тайниках своей памяти. Нет, сейчас совершенно не к месту перебирать в душе и освежать воспоминания о том, как эти губы целовали ее, как эти руки страстно ласкали ее тело. От этих нескромных мыслей у Хлои перехватило дыхание. Почувствовав, как в глубине ее естества разгорается сладостный жар, она даже слегка смутилась.