— Сколько, говорите, их было? — спросил Джереми.
— Три. Первой девочке было всего десять лет, она обманывала меня дольше всех. Через пять лет явилась другая. Еще через два — третья. Мне казалось, их находит и обучает кузен Роберта — он давно мечтал завладеть его поместьем и титулом. Когда его попытка объявить Дэнетт мертвой провалилась, он прибег к последнему средству — нашел новую Дэнни, которой он мог управлять или от которой мог избавиться, чтобы доказать, что ее нет в живых.
— Я как раз об этом думал, — признался Джереми. — После пятнадцати лет поисков Дэнни по закону должны были объявить умершей.
— Он добивался этого и пришел в ярость, когда его прошение отклонили. В то время еще была жива моя бабушка, а она дружила с судьей.
— Кузен — единственный родственник вашего мужа?
— Да. Они приходились друг другу троюродными братьями, к тому же сводными, потому титул и должен был перейти к Дэнни и ее детям. Но кузен добился бы своего, если бы провозгласил ее умершей прежде, чем у нее появятся свои дети. У тебя нет детей? — спросила она дочь.
Дэнни покраснела.
— Пока нет.
— Но скоро будут, — с усмешкой подхватил Джереми. Эвелин вздохнула:
— А отложить свадьбу нельзя? Я только что нашла ее и теперь опять теряю…
— Нельзя, зато вы можете поселиться у нас в Лондоне, — предложил Джереми.
— Благодарю за великодушное предложение, — отозвалась Эвелин. — Но докучать новобрачным я не стану. А в Лондон переберусь, чтобы почаще видеться с Дэнни. Наш прежний городской дом разрушен. Как вспомню, что там случилось… — Она вздрогнула. — Но я могу отстроить его заново. Земля по-прежнему принадлежит мне.
— А я тот дом совсем не помню, — призналась Дэнни.
— И неудивительно. В тот раз мы впервые привезли тебя в Лондон. Несколько дней мы ходили за покупками, а еще няня водила тебя гулять в парк. Поэтому дом ты и не успела запомнить. А потом явился убийца. Я тоже погибла бы в ту ночь, если бы моя бабушка, не сломала ногу. Мы с ней были очень близки; кроме меня, у нее никого не осталось. Мои родители умерли, когда я была еще девочкой, меня вырастила бабушка. Поэтому я поспешила к ней на помощь.
— Значит, вы в то время были здесь?
— Еще не успела добраться до поместья — из Лондона я выехала в разгар дня. Но страшные вести вскоре донеслись до меня. Я чуть не обезумела от горя. Роберта я любила всем сердцем. Мы знали друг друга с детства. Его фамильное поместье находилось неподалеку от нашего. В Лондон я отправилась только для того, чтобы поторопить его. К тому времени мы уже любили друг друга, но он это не сразу понял. После трагедии меня поддерживала лишь одна мысль — что Дэнни могла выжить. Хуже всего было не знать, где она теперь и что с ней.
— Мисс Джейн разыскала бы тебя, если бы сама не погибла, — заверила Дэнни.
— О, я знаю! Она была славная женщина. И поскольку она пропала, оставалось только смириться с потерей. Спустя некоторое время я поняла, что с ней что-то случилось, а ты, совсем малышка, не нашла дорогу домой. Но я и предположить не могла, что ты потеряла память!
— Воспоминания стали возвращаться ко мне с тех пор, как я познакомилась с Джереми. Я вспомнила парк, в котором играла. И даже свое полное имя, хотя оно мне не понравилось.
Эвелин засмеялась:
— Мне тоже. Так звали мать Роберта, вот мы и решили назвать тебя в честь ее. Но Роберт первым начал звать тебя Дэнни.
Дэнни улыбнулась и робко продолжала:
— А еще я видела человека, который пытался убить меня пятнадцать лет назад, когда он разыскал меня и чуть не прикончил.
Эвелин побледнела.
— Когда это случилось?
— Совсем недавно. Его спугнули, он бросился бежать и сам погиб, поэтому мы не узнали, кто он такой.
Эвелин вздохнула:
— Я всегда подозревала, что убийцу подослал кузен Роберта. Только ему была выгодна смерть моего мужа. Он всегда недолюбливал Роберта. Но доказать это не-возможно. В тот день кузена даже не было в Лондоне.
— Как его фамилия? Случайно, не лорд Джон Хеддингс?
— Да, Джон Хеддингс, но никакой не лорд… Но откуда ты знаешь? Ты же никогда с ним не встречалась. После того как ты родилась, он окончательно возненавидел Роберта, мы никогда не упоминали его имени. Я сама видела его лишь несколько раз, перед свадьбой. В присутствии Роберта его злоба становилась почти осязаемой. Он даже не пытался скрыть ее.
Джереми объяснил:
— Он жил в особняке неподалеку от Лондона и выдавал себя за лорда. Усомниться в его словах никто не решался. В последние несколько лет он часто играл в карты и воровал драгоценности — этим и обеспечивал себя.