— Ваш отец поселил меня в вашей комнате, — позвонил я ей. — Вы не против?
— Она давно уже не моя. Нравится?
— Да. Кстати, ваш портрет прямо перед моими глазами.
— Разве он его еще не убрал?
— Зачем? Хороший портрет… Сколько вам на нем, шестнадцать?
— Не знаю. Скажите отцу, пусть снимет. А то спать вам, наверное, мешает…
— Наоборот.
— О, да?! Значит, я действую на вас как снотворное?
С отцом Наташи мы быстро нашли общий язык. Он мне понравился сразу. Этакий Борис Андреев! Большой и добродушный.
Три года назад Алексей потерял жену — Аллу, мать Наташи. Жуткая история, которую перемалывали в Сан — Франциско долгое время. Старик китаец разворачивал автомобиль и нечаянно вместо тормоза нажал на газ. Автомобиль врезался в дом Шляпниковых, проломил дверь гаража и убил Аллу.
Алеша чуть с ума не сошел, ничто не могло его утешить. Стоило ему увидеть китайца, как начинал задираться. Наташа решила отправить отца в Россию — не только потому, что там мало китайцев, но и для смены впечатлений. Это сработало. Впечатлений было столько, что он мог бы написать целую книгу.
— Зашел в аптеку, — вспоминал он, — спросил, нет ли у них чего‑нибудь от изжоги. Посмотрели как на придурка. Посоветовали выпить соды. Но ни в аптеке ее не было, ни в продовольственном магазине — нигде, хоть тресни. Когда летел в Баку, попросил стюардессу принести молока, принесла в бутылке какую‑то кислую белую жидкость. Это молоко? Нет, это кумыс. А я просил молока. Отвечает: «Это и есть молоко. Из‑под кобылы»(?!).
Алеша вспоминал это, смеясь, и я чувствовал, что рана его затягивается. Алеша коснулся тяжелого характера Наташи.
И тут у него как‑то само собой вырвалось:
— Вы бы могли с ней справиться, вы — сильный!
Это было вполне в его стиле — точно обухом по голове. При чем тут я?
— Наташа — серьезная и толковая женщина, — сказал я, стараясь смягчить его сердце.
Алеша кивнул, вздыхая:
— Да, в работе она зверь. Всего добьется.
Я был удовлетворен. Раз «всего добьется», значит, Наташа именно тот менеджер, который мне нужен. Думать о Наташе как о женщине я не решался: у нее есть муж, у меня — жена.
Мои надежды оправдались. Дайане очень понравился синопсис. Прочитав мой вариант «Потерянных», она тут же позвонила Мише и, воодушевленная, предложила поехать в Йосемити, где предполагались съемки.
— Я заказала отель, — сказала она.
Поехали вчетвером: Дайана, Миша, Дэвид и я.
— Мы сделаем прекрасную картину! — то и дело повторяла она. — Я так рада!
Мы бродили меж скалистых ущелий, любуясь могучими вековыми деревьями, прикидывали, где и что будем снимать, говорили с руководством парка, обсуждали будущие эпизоды…
— Дайана, простите, а сколько, вы думаете, понадобится времени, чтобы достать первые деньги? — осторожно поинтересовался Миша.
— Я буду стараться — улыбаясь, ответила она. — А не найдем инвесторов, я и сама смогу…
Мы знали, что Дайана не бедная, ее муж — хозяин большого мебельного салона. Поэтому в ее словах нам слышалась уверенность.
— Значит, пока суд да дело, — сказал я, — я могу слетать в Лос — Анджелес.
— В Лос — Анджелес? Зачем?
— Надо…
— А — а-а… к Наташе? — подмигнул мне Миша. — Красивая, да?
О том, что у меня есть менеджер, ему было известно. Но он провоцировал меня на более доверительный, мужской разговор.
— Кроме Наташи, там у меня есть еще… знакомые, — соврал я.
Я не собирался откровенничать с Гамбургами, особенно после их предательства. Зачем им знать, что предполагалась встреча с президентом студии «Парамаунт»? И к чему делиться своими мечтами? Тем более что «Последний пожар», страстная и мистическая любовная история, мне нравилась теперь ничуть не меньше, чем «Потерянные».
Мы полетели в Лос — Анджелес вместе с Алешей. Он давно рвался повидать свою внучку — дочь Наташи, кроме того, у него был дом в Лос — Анджелесе, который он сдавал квартирантам, так что ему надо было проверить состояние дел.
Мы остановились в доме у Наташи, на Голливудских холмах, вблизи гигантских белых букв HOLLYWOOD, которые так много для меня значили. Улица называлась Васанта-Уэй.
Наташиного мужа, как и ее отца, звали Алешей. Наташа вышла за него замуж всего три месяца назад, хотя знала с детства (по скаутскому лагерю). По профессии он был электрик.
Познакомился с пятилетней Катей (дочерью Наташи от первого брака), застенчивой и милой. И с рыженьким песиком по имени Лаки, что значит «счастливчик».