Но Карл не любил бросать дело на полпути.
— Твоя проблема — кот, а не пожар. — Встретившись взглядом с глазами Мистера Вискерза, Карл понял, что это уже дело его чести. - У них есть дела поважнее.
— А у тебя — нет?
— По всей видимости, — Карл наконец дотянулся до ветки, на которой сидел кот. — Ну, ладно, Вискерз, давай заключим договор. Ты позволишь мне снять себя с ветки, а я за это не спущу с тебя шкуру за все, что ты тут устроил. Идет?
Кот смотрел на него, словно загипнотизированный. Улучив момент, Карл протянул руку и схватил его. Тройняшки радостно завопили. Мистер Вискерз, узнав печально знакомые голоса, надрывно заорал в ответ и взбрыкнул всеми четырьмя лапами, надеясь обрести свободу. Карл только зашипел, когда острые когти прошлись по его коже. Сразу же выступила кровь.
— Уймись, котяра, или помилование отменяется.
Но кот продолжал жаловаться на жизнь, правда, уже без применения грубой силы. Карл изо всех сил пытался бережно прижимать его к своей груди, но это было не так-то просто. Обратный путь с дерева занял целую вечность, но наконец, оказавшись в двух метрах от земли, Карл отпустил кота. Тот с недовольным мяуканьем пролетел оставшееся расстояние и шмякнулся на землю. Тройняшки со счастливым ревом бросились догонять кота, который с воплем кинулся прочь. Карл спрыгнул на землю.
— Несите кота в дом, - крикнула Мелинда детям, которые наконец изловили беглеца. Она собралась было поблагодарить Карла, но слова застряли в горле, когда она увидела глубокие царапины. — Господи, да он здорово над тобой поработал!
До тебя ему все равно далеко, подумал Карл и пожал плечами.
— Бывало и хуже.
— Мне так жаль, — запричитала Мелинда, осматривая царапины. — Мистер Вискерз не любит, когда его хватают.
— Кому ты будешь об этом рассказывать? — усмехнулся Карл. — Не волнуйся. Это ерунда.
— Все равно нужно обработать.
— Но это всего лишь царапина.
— Несколько царапин, с твоего позволения. И никаких «всего лишь». Они могут воспалиться, если их не смазать антисептиком. А зная тебя, я уверена, что обрабатывать их ты не станешь. И не спорь, проходи в дом.
Пожав плечами, Карл наконец позволил провести себя внутрь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Отослав тройняшек в соседнюю комнату, Мелинда провела Карла на кухню и усадила на стул. Она нахмурилась, рассматривая его руку. Царапины оказались куда глубже, чем ей показалось сначала. Четыре продольных красных полосы тянулись по внутренней стороне руки от локтя до запястья.
— Надеюсь, я могу положиться на твою храбрость и поверить, что, когда вернусь сюда с йодом и перекисью водорода, ты по-прежнему будешь здесь? Или мне сразу привязать тебя к стулу?
Этот вопрос вызвал к жизни воспоминания, похороненные глубоко в прошлом. Правда, в прошлый раз Мелинда действительно его связала. Ему тогда было десять, и они играли в ковбоев и индейцев...
Усилием воли Карл отогнал представившуюся картину.
— Я не двинусь с места, — пообещал он, еще раз критически оглядев руку. — Но ты придаешь этому слишком большое значение.
Вовсе нет, думала Мелинда, спеша в ванную.
— Думаю, ради воспоминания о старых добрых временах я позволю тебе поиграть в доктора, — сдался тот, когда Мелинда вернулась с кучей медицинских приспособлений. Она сложила все на стол и, вооружившись перекисью и ватой, подошла к пациенту.
— Знаешь, вообще-то я пошутил. Здесь хватит для небольшой хирургической операции...
Ее губы почти против воли изогнулись в усмешке. Пожалуй, все-таки от того мальчика, которого она помнила, еще что-то осталось.
— Лучше пусть останется, чем не хватит, — Мелинда выглянула из комнаты проверить, как там тройняшки. Они играли в «дочки-матери»: Мэтт и Молли были папой и мамой, а Мэгги, которая родилась на две минуты позже их обоих, дочкой. — Материнство научило меня быть очень осторожной и предусмотрительной.
Учитывая, насколько легкомысленной ты была раньше, подумал Карл, это только к лучшему.
— А теперь сиди спокойно, — велела Мелинда, заставив мужчину вытянуть руку. Она полила перекисью царапины. Карл вздрогнул — на месте царапин образовалась белая пена.
— Извини, — пробормотала она, промокнув пену ватой. — Обычно Мистер Вискерз ведет себя куда более дружелюбно.
— Может, я разбудил в нем зверя.
— В таком случае, это было бы впервые. В смысле, ты обычно заставлял людей быть лучше. И меня в том числе...
Карл лихорадочно пытался не обращать внимания на то, как ее пальцы касаются его руки, поглаживают кожу, на то, как золотые волосы спадают ей на глаза...