— Дай-ка лучше я, — викинг склонился и взял в руку топор, — не женское это дело — дрова колоть.
Мужчина снял кольчугу, отстегнул пояс с мечом, скинул льняную рубашку, и, пристроив их на ограде, поплевал на руки. Он взял топорище и покрутил его в руках, как будто бы рубил дрова каждый день.
— Топорик, конечно, дрянной, но попробуем, — задумчиво проговорил он и размахнулся.
Шарлотта осталась без работы и, присев на груду распиленных сосновых чурбанов, стала рассматривать полуобнаженного мужчину. У него был прекрасно сложенный мощный торс, Когда он поднимал топор, чтобы расколоть полено, под загорелой кожей красиво перекатывались упругие мышцы, распирающие широкие плечи.
Было жарко, и Шарлотта разомлела на солнце. От скуки она представила его совсем обнаженным, и перед ней, как наяву, предстали узкие бедра, мускулистые ноги и все то, что она еще никогда не видела, и ее обдало жаром… Ощутив ее взгляд, он обернулся, холодные голубые глаза были бесстрастны… но чувственные губы слегка изогнулись в понимающей усмешке. Лицо у нее вспыхнуло, ― норманн явно читал ее мысли!
Работа у Акселя пошла быстро — рядом с викингом стала быстро расти горка из наколотых поленьев. Сконфуженная Шарлотта, чтобы поскорее избавиться от этих странных мыслей, решила пойти в дом и, присев, стала собирать охапку дров, но мужчина остановил ее коротким жестом.
— Я сам занесу, — сказал он, улыбаясь, — испортишь свой наряд.
— Это мое домашнее платье, — Шарлотта нахмурилась и опустила глаза, ― между ними протянулась какая-то тончайшая нить, и ей почему-то стало неловко.
— Все равно не надо, вон грудь у тебя какая нежная, поцарапаешь.
Девушка отвернулась и молча пошла в дом. Оказывается, на пороге уже давно стоит матушка Луиза и с удовольствием наблюдает за процессом колки дров.
— Чего хмуришься, — сказала ведунья, когда Шарлотта закрыла за собой дверь.
— Ты же знаешь, тетя Луиза, я не люблю викингов….
— Что поделаешь, девочка, придется смириться, ведь они захватили наш край. А крепкий мужчина в доме — это неплохо.
— Что ты имеешь в виду? — сверкнула глазами Шарлотта.
— Да ничего я не имею в виду, а просто говорю, что тяжело нам без мужчин.
Тем временем дверь, заскрипев, отворилась, и на пороге появился Аксель. Вернее было бы сказать, что вначале женщины увидели большую охапку наколотых поленьев, а за ней только виднелась белая вихрастая макушка.
— Вот спасибо, — запричитала тетя Луиза, — тут нам на неделю, не меньше.
— Дня на три, не больше, — процедила Шарлотта.
— Ну и хорошо, — добродушно подмигнул ей Аксель, — тем быстрее понадобится моя помощь.
Девушка не вступила с ним в разговор, а, только фыркнув, вышла в другую комнату. Граф удобно уселся за столом и с удовольствием приложился к кувшину с холодным молоком, поднесенному услужливой Селестой.
— Молоко у вас хорошее, но коровы я что-то не видел.
— Да, коровы у нас нет, прошлой осенью волки задрали, вот сейчас телку растим! — сообщила тетушка Луиза.
— Это молоко нам кузнец принес, мы ему ожоги лечим, — вставила свое слово дочь ведуньи. По всему было видно, что викинг ей понравился. В отличие от подруги, Селеста с удовольствием порхала подле него, однако это не вызывало особого интереса у графа.
— Так вы неплохо живете, вам все приносят.
— Когда как, месье, — не согласилась хозяйка, — все на этом свете происходит какими-то волнами. То много больных, а то и никого нет.
— Получается, вам очень недурно, когда случается война или сражение, тогда вон сколько раненых будет нуждаться в лечении.
— Что вы, что вы, — запричитала матушка Луиза и замахала руками на гостя, — не дай бог такой удачи. Кругом горе, да и нет у людей возможности платить за лечение.
— Мы и лечим чаще всего бесплатно, — добавила Селеста.
— Дочка права, я вообще не требую платы за лечение. Кто имеет возможность помочь — мы не отказываемся, а нет — ничего страшного. Бог ведь нам грибы и ягоды, травы и корешки без платы дает.
— Значит, бывают и голодные дни?
— И даже недели, месье.
— То-то ваша племянница Шарлотта такая стройная…
— Это у нее кровь такая, — Луиза присела рядом с хевдингом и положила себе на колени полотенце, — мать у нее была тоже стройненькая, царство ей небесное.