Он обнял плачущую Шарлотту, и она судорожно прижалась к сильной груди своего защитника. Слезы у нее лились безостановочно. И не только по погибшей Авале плакала бедняжка. Во время захвата замка на ее руках два года назад умер отец. Несколькими днями раньше она вместе с отцом похоронила павших в бою братьев Шарлотты, и тогда впервые юная девушка испытала огромное горе от потери близких. Все так ярко снова всплыло в памяти, как будто и не прошли эти тягостные годы. Аксель не мог найти слов утешения для бедняжки Шарлотты, наверное, потому, что среди тех, с кем он общался ранее такие слова и не употреблялись
Хевдинг опомнился первым. «Я сошел с ума — с неудовольствием подумал воин. — Что это со мной, так и меча больше не смогу поднять. Это девчонка так на меня воздействует»!
Мужчина подозвал жеребца и взгромоздил обессилившую Бель ему на спину. Собака лежала на широкой спине, как бесформенная овчина, и тогда викинг приказал Селесте придерживать суку, чтобы голова ее не свисала. Сам же потихоньку приподнял Шарлотту и, обняв ее за талию, повел в сторону дома.
— Шарлотта, хватит! Надо твою собаку спасать! Мертвой корове уже не поможешь!
Девушка никак не могла успокоиться и в почти бессознательном состоянии подчинилась его воле. Вставая, она сделала какое-то порывистое движение к телу Авале, но Аксель сказал, что вернется за телочкой, как только они отвезут домой собаку.
Лечение Акселя
Начало уже смеркаться, когда грустная компания добралась к дому. На пороге открытой двери стояла взволнованная тетя Луиза. Женщина чувствовала, что что-то случилось и, как только увидела двигающиеся по направлению к дому тени, бросилась навстречу. Она встретила печальное шествие достойно, как человек многое переживший. Аксель не стал входить в дом, а, сняв собаку со спины Руфа, сразу же вернулся за телом молодой коровы. Знахарка без лишних слов уложила собаку на кушетку, на которой осматривала пациентов и обследовала ее раны.
Когда мужчина вошел в дом, было уже совсем темно. Женщины сидели за столом, освещенном масляной лампой. В темноте было видно, что лицо Шарлотты мертвенно-бледное. Девушка опустила глаза вниз и сидела молча. Даже когда Аксель вошел в дом, она не посмотрела на него. Собака была уже перевязана, но в сознание, по-видимому, еще не пришла. Когда мужчина вышел на освещенное место, Луиза и Селеста вскрикнули. На шее, плечах и руках Акселя запекшаяся кровь стала черного цвета. Две большие раны зияли на плече, около ключицы и на руке, почти у кисти. Не обращая внимания на возгласы женщин, граф сел к столу и устало опер голову на руку. К нему подбежала сзади ведунья с каким-то настоем в деревянном корытце и стала обмывать раны. Ей активно помогала Селеста. Девушка стянула с викинга изорванную рубаху, и лампа осветила его сильный торс, широкие плечи и перекатывающиеся под кожей, закаленные в длинных морских переходах, могучие мышцы.
— Месье Аксель, спасибо вам, что спасли моих девочек. Не знаю, как вас и отблагодарить. Давайте полечим ваши раны!
— Вы такой горячий, — воскликнула Луиза, — у вас такие раны, зачем вы пошли за коровой?
— А что же ее, бросить волкам? Да и Шарлотта так плакала по ней, — пробормотал Аксель.
— И все же, вам нельзя было с такими ранами ходить ночью по лесу, вдруг опять бы напали волки?
— Да, это не простые волки, они обычно летом не идут на человека. Эти твари пристрастились к человечине, видно, кормились на полях сражений.
Луиза от испуга прикрыла рот рукой.
— Теперь нам будет страшно здесь жить, месье Асвед. Я почти каждый вечер слышу их вой. А вдруг они нападут на наш дом? Да и Бель теперь нет.
— Что это ты такое говоришь, тетушка! — встрепенулась Шарлотта, до этого она не принимала никакого участия в разговоре, — Бель обязательно выздоровеет!
Бедняжка казнила себя за то, что предложила взять с собой телку, и не хотела даже думать о том, что собака может умереть.
— Если ты будешь вот так сидеть как кукла, то не только Бель, но и ваш спаситель, месье Асвед, не выживет! Ты только посмотри на него.
И действительно, Шарлотта увидела, что Акселя начинает бить озноб. Лицо его раскраснелось, глаза потемнели и стали поблескивать нездоровым огнем. И вообще, он, как-то нахохлился, как большая хищная птица, в его могучей фигуре почувствовалась страшная усталость.