— Шарлотта, да сядь ты за стол, отдохни, — позвала ее тетя Луиза.
— Что для вас праздник, только застолье? — поддержала подругу Селеста, красиво расставляя посуду на полке, — конечно, вкусно поесть — тоже дело хорошее. Но этот праздник очень важен для девушек!
— А, я знаю, куда ты клонишь, проказница, — тетушка погрозила дочери пальцем, — хочешь кавалера себе высмотреть!
— И это тоже нам не возбраняется, — задиристо ответила вместо нее Шарлотта и кокетливо глянула на Акселя. Вчерашние события продемонстрировали юной обольстительнице ее власть над огромным мужчиной.
Аксель вдруг представил, что красавицу Шарлотту увлечет куда-нибудь в заросли деревенский ухажер. Грубая рука скользнет по нежной груди, и остановится на тонкой талии, а может, и не остановится…
Сердце хевдинга зажглось от негодования. Он понял, что ни за что не допустит, чтобы хоть кто-нибудь даже дотронулся до «его» Шарлотты. Но девушка почему-то не звала с собой своего спасителя на праздник. Да и как пойти в деревню — там его сразу узнают. Хотя Аксель и недавно стал графом, но все равно кто-то найдется, кто его уже видел.
— «Все, хватит! Проиграю пятьдесят солидов, — подумал Аксель, — ну и ладно, пусть эти жеребцы погогочут, зато уж точно Шарлотта будет моей. Впрочем, кто его знает, как отреагирует эта кошечка на такую перемену. Лучше бы девушка узнала, кто я, когда отношения зайдут настолько далеко, что и дороги назад не будет. А то может и взбрыкнуть».
То, что отношения зайдут достаточно далеко, граф не сомневался. Хотя иногда некоторая неуверенность посещала его душу. За все время, пока он был болен, Шарлотта внимательно и заботливо его лечила. Часто ему казалось, что в прикосновениях девушки чувствуется даже нежность. Но потом она почему-то вела себя, как будто Аксель был ей абсолютно безразличен. Хевдинг привык к громкому успеху среди женщин, но точно не знал, почему женщины его любят — или за дорогие подарки, или его самого, или его положение — вначале хевдинга, друга герцога Ричарда, а потом графа, владельца нескольких замков и поместий. Но, как бы там не было, он твердо решил, что Шарлотта станет его любовницей. Наскучившую ему Сусанну он собирался отдать барону Бьярни Олафсону. А по поводу того, понравятся ли его планы прекрасной селянке, он не волновался. Ей придется полюбить его. Но его мужскому самолюбию вовсе не льстило, что надо будет приглашать на помощь и титул графа, и деньги. Ему впервые в жизни захотелось настоящей привязанности, а если точнее, — графу нужно было, чтобы его полюбила эта женщина, с которой он собирался вскоре делить постель. А что Шарлотта умеет любить, он уже понял.
— Ишь, собрались, — сказала Луиза, как будто читая мысли викинга, — а месье Асвед что? Сидеть со мной, старухой, будет? Пригласите и его с собой. Мне спокойней, если рядом с вами настоящий мужчина.
— Он ведь еще болен, ему нельзя, — ответила Шарлотта, но сразу добавила, — там прыгать через костер надо, потом всякие соревнования, а он еще не выздоровел толком. Да может, он и не хочет…У них, норманнов, наверно, другие праздники!
— Как это — может, он не хочет, — возмутился Аксель, — еще как хочет, — и он подмигнул тете Луизе, рассчитывая на ее поддержку.
— Вы, девочки, как хотите, а без месье Асведа я вас не отпущу, — заявила тетушка, встав в командирскую позу посередине комнаты, — хватит нам этих приключений с волками, изнасилованиями и прочим.
Аксель взглянул на Луизу с благодарностью.
— А что это у вас? — спросил мужчина, когда девушки принесли странные предметы.
— А вот это маски, — с довольным видом похвасталась Селеста, — на празднике будет шествие и карнавал!
— О! Тогда и мне надо маску, — Аксель ухватился за представившийся ему шанс скрыть свое лицо.
— У меня есть для вас мужская маска, — сказала ведунья и достала из какого-то угла сверток. Когда пожилая женщина его развернула, все увидели, что в старой рогоже были завернуты три предмета. Один из них представлял собой большую цветную маску из кожи, закрывающую большую часть лица, еще там были увесистые рога, которые крепились на голове специальными завязками.
— А это что? — Аксель брезгливо двумя пальцами вытянул из свертка какой-то кусок пакли или шерсти.