Блаженство охватило ее, и вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, она сама придвинулась к нему. Шарлотта обхватила его голову обеими руками и прижала к своей груди, не сознавая того, что этим только усиливает его атаку и приближает свое поражение. Тем временем Аксель, почувствовав ее состояние, стал действовать более напористо, его опытные руки подняли ее юбку, обхватили талию, сползли вниз по впалому бархатистому животу вниз и улеглись на шелковистом пухлом холмике. Сильные пальцы, проскользнув внутрь, раздвинули горячие складки и стали поглаживать чувствительный бугорок внутри ее лона. Тело Шарлотты невольно выгнулось, и она, ахнув от наслаждения, не стала протестовать, когда его колено скользнуло между ее бедер, и инстинктивно раздвинула ноги. Она чувствовала, что только он знает, как избавить ее от сладкой муки и жгучей тяжести, сосредоточившейся внизу живота и, доверившись ему, погрузилась в блаженное полузабытье.
Норманн положил ее руки на свои мускулистые бедра и двинулся вперед. И тут Шарлотта, ощутив под своими пальцами обнаженную кожу, наконец, поняла, что дело зашло слишком далеко. Оказывается, умелый соблазнитель успел раздеться, и его горячий жезл уже уперся в ее живот. Испугавшись, она стала протестовать и отталкивать своими маленькими руками его массивное тело. Жаркий и жадный поцелуй заглушил ее протесты. Аксель отстранил отталкивающие его руки и начал неспешными толчками осторожно входить в нее, не зная, как глубоко она может его принять.
Придавленная тяжелым телом, одурманенная густым ароматом сохнущих луговых трав, бедная красавица задыхалась от жесткого поцелуя норманна и не могла ничего поделать, кроме как извиваться под ним, стараясь не допустить его дальнейшего вторжения.
Но он упорно продвигался вперед, толчки становились все тверже, настойчивей. И вдруг остановился, ощутив препятствие. От неожиданности и удивления он оцепенел, но его жаркое пульсирующее естество по-прежнему находилось в ее лоне.
Она ощущала, как горячий конец его плоти болезненно упирается в девственную перегородку. Было очень больно, и Шарлотта стала стонать, пытаясь из последних сил сбросить с себя тяжелое тело:
— Прошу тебя, отпусти меня, мне больно.
Сил у нее явно недоставало, она могла лишь просить его. Но распаленный Аксель уже был не в состоянии остановиться и, приподнявшись на локтях, чтобы ей было легче, принялся целовать ее и сосать ее груди, и целовал до тех пор, пока она, вновь охваченная сладкой негой, не успокоилась. И тут он вторгся в нее резким обжигающим толчком. Обезумев от наполнившей ее разрывающей боли, Шарлотта, всхлипнув, вобрала в себя воздух, и одно мгновение даже не могла дышать. А мужское орудие, вломившись в нее плавным, уверенным движением, стало погружаться все глубже и глубже, причиняя острую боль. Она стала просить его остановиться, стучала своими кулачками по его покрытой испариной, бугристой спине, но он не обращал никакого внимания на ее плачевный отпор
— Постарайся расслабиться, и тогда будет не больно! — прохрипел норманн, и его тело начало двигаться мощно и стремительно.
Обезумев, она впилась ногтями в его мускулистую спину, но он, сжав ее обе руки в одной своей, вытянул их у нее над головой и продолжал врываться в ее тело снова и снова. Наконец стало немного легче, боль поутихла, опять стала наплывать томная нега, и она немного расслабилась, последовав его совету. Шарлотта стала выгибаться и опускаться, стараясь слиться с ним в едином ритме, изнемогая от сладкой боли. Из небольшой искорки вожделения возникла жгучая неутоленная жажда, и нужно было побыстрей ее утолить. Чтобы скорее добиться освобождения, Шарлотта стала двигаться, стараясь заполучить теперь уже желанное естество поглубже. Обрадованный Аксель, почувствовав, что ей уже не больно, начал врываться в ее лоно с необыкновенной силой. Каждый могучий удар усиливал блаженство, и девушка тихонько вскрикивала, стонала и охала — ей казалось, что еще немного — и от наслаждения она сойдет с ума. Подхватив ее ягодицы, Аксель врезался в нее последним мощным толчком, вонзившись на неимоверную глубину, и Шарлотта, охваченная волшебным огненным экстазом, вскрикнула и забилась в судорогах, получив, наконец, столь желанное насыщение. Ее лоно конвульсивно сжалось, и мужчина, поняв, что уже не надо сдерживаться, резко остановился и с хриплым возгласом взорвался в ней, излившись горячим потоком семени. Вспотевший, измученный, он скатился с нее и, обхватив ее своими мускулистыми руками, прижал к себе и зарылся в роскошные огненные локоны, жадно вдыхая исходящий от них аромат. Шарлотта, потрясенная произошедшим, молчала, переживая только что испытанное невероятное наслаждение.