Между тем гроза стала удаляться, но молнии еще долго вспыхивали на небе. В их укрытии было тепло, и Аксель сразу же задремал, продолжая держать Шарлотту в объятьях. Девушка же не могла заснуть и, ошеломленная его легкой победой, тихо лежала, лихорадочно обдумывая, к чему приведет ее «падение». Все, что она возводила вокруг себя — ее мечты, гордость, самоуважение, с грохотом обвалилось, и осталась одна жестокая правда — она, гордая баронесса Шарлотта де Лонгвиль, которая отказала в своей руке не одному десятку знатных франков, просто так, без слов любви и обещаний жениться, отдалась простому норманнскому воину. Причем она даже не сопротивлялась, и испытала при этом несказанное удовольствие. От таких мыслей сильно болело сердце, но упрекать было некого. Ведь он ее не насиловал, разве что немного, в конце, будучи не в состоянии остановиться. Нужно было не целоваться с ним, а сразу поставить его на место. Но что уже сделаешь, прошлого не вернуть. Огорченная Шарлотта совершенно не знала, что делать, но, вспомнив, что он спас ей жизнь, перестала злиться и приняла решение попросить его больше не приезжать. Ведь никто не знает о ее падении, а этот норманн не очень разговорчив. Если он никому не скажет, никто и не узнает. Теперь уже Шарлотта не надеялась найти себе в мужья молодого дворянина, и подумала, что придется согласиться на предложение весьма пожилого маркиза Арманда де Иглнест, который так долго просил у отца ее руки. Не жить же ей всю жизнь в этом лесу! Приняв такое решение, она успокоилась и уснула в его теплых объятьях. Там было так удобно и безопасно! Ничего подобного Шарлотта не испытывала вот уже целых два года, и теперь она удивилась тому, что эти чувства подарили ей объятья почти незнакомого ей, ненавистного прежде норманна.
Аксель проснулся довольно поздно. Сразу он и не понял, где находится, но, ощутив теплое хрупкое тело, плотно прижавшееся к нему, сразу вспомнил события прошлой ночи и улыбнулся. Он с удовольствием представил вытянутую физиономию Грима и уважительные лица своих дружинников, и настроение сразу стало просто отменным. Да, их хевдинг и без титула доказал, что нравится женщинам. Им нравится сила и натиск, а красивая внешность не так и важна. Было очень приятно, что прекрасная селянка оказалась девственницей и до него не знала мужских прикосновений. И он получит большое удовольствие, обучая ее любви. От таких мыслей возникло желание, и Аксель решил разбудить красотку и заняться с ней любовью. Он взял пахучую травинку и стал водить ею по бархатистым щекам, небольшому прямому носу, потом спустился к маленькому чувственному рту, слегка распухшему от его поцелуев. Мгновенно распахнулись огромные зеленые глаза, окаймленные густыми темно-золотистыми ресницами. Столкнувшись с ним взглядом, Шарлотта, залившись густым багровым румянцем, зажмурилась. По слезинке, выкатившейся на багровую от стыда щеку, Аксель понял, что она стесняется вчерашних событий и переживает.
— Не надо волноваться, cherie! Я позабочусь о тебе! Больше тебе не придется жить в лесу, — ласково прошептал граф.
Но девушка молчала. Норманн удивился, что селянка ничего не просит за свою девственность. Потом вспомнил, что ей неизвестно, кто он на самом деле, взял ее тонкие пальчики и с нежностью начал их целовать. Высокомерная баронесса, не услышав предложения выйти за него замуж, вскинула узкие, красиво очерченные брови и надменно отрезала:
— Не стоит беспокоиться, Асвед! Ты спас мне жизнь, рискуя своей собственной, и я посчитала правильным уступить твоим желаниям. Не люблю быть в долгу. Поэтому тебя не должна мучить совесть, ― эта ночь не такая уж высокая плата за нашу с Селестой жизнь.
Произнеся такую гордую речь, она встала, обула свои красные башмачки и вылезла из-под навеса. После вчерашней грозы листва на деревьях и трава на земле еще не успели обсохнуть и, конечно, она снова промочила ноги. Настроение было неважным. Шарлотта с надеждой глянула вверх. По небу плыли разорванные облака, сквозь неровные прорывы лишь иногда выглядывало солнце
― У тебя какие планы на сегодняшний день, Асвед? Мне нужно домой. Надо только зайти за Селестой. ― процедила она
― Почему ты так ко мне обращаешься, разве нельзя сказать ― милый Асвед, или дорогой Асвед? ― ошеломленный ее строгим тоном, граф тоже выбрался из-под навеса.
― А что изменилось в наших отношениях? Разве то, что я выплатила свой долг! Я давно думаю о причинах твоего настойчивого ухаживания, и мне кажется, что здесь замешана не любовь, а нечто иное. Скорее всего, твои амбиции. Ну вот, ты добился того, чего хотел, и уже нет необходимости изображать чувства, которых не испытываешь! ― гордая девушка даже не глянула в сторону Акселя, и тот, пораженный ее женской чувствительностью, подошел к ней и обнял ее.