Аксель, хотя и соблазнил ее, был очень ласков к ней, забросал ее подарками. У юной баронессы в последние два года не было никаких радостей, и она, сама того не желая, стала испытывать к норманну весьма теплые чувства.
― Аксель, а у тебя гости! Посмотри, кто приехал! ― в спальню вторгся барон Бьярни.
― А кто приехал?
― Хевдинг Халвор Свейнсон, твой побратим. Со своими викингами. Пойдем скорей к воротам, встретим его!
Побратимы обнялись и на мгновение отодвинулись, чтобы посмотреть друг на друга. Аксель увидел, что Халвор сильно изменился, хотя в синих глазах старого приятеля пробегали знакомые озорные искорки, как и в детстве. Это был тот самый Халвор, но и уже какой-то другой. Высокий открытый лоб пересекли несколько морщин, около рта появились жесткие складки, а в остальном ― почти без изменений. Конечно, если не считать, что в далеких морских переходах у побратима плечи раздались чуть ли не до трех футов, да руки стали такие могучие, что даже крепкие кости Акселя хрустнули от его горячих объятий.
— Старина, сколько мы не виделись? — протянул радостный Аксель.
— Да лет семь, не меньше, — ответил его друг, — я смотрю, тебе неплохо досталось в переделках.
— Да, по-всякому бывало, хорошо, хоть глаз остался цел! — граф машинально потрогал пальцами шрам на брови, — думаю, и ты не прохлаждался.
Халвор открыл рот для ответа, но побратим перебил его:
— Нет, нет, молчи, сейчас пойдем в маленький зал, сядем, принесут еду, вино, — я хочу насладиться твоими рассказами в более подобающей обстановке.
Похоже, слуги у графа были хорошо вымуштрованы и, пока друзья шли по переходам, на столе в маленькой столовой уже начали появляться первые блюда.
— Бьярни, я не сомневаюсь, что ты присоединишься, — Аксель, наконец, обратил внимание на барона.
— А что, ты хотел от меня избавиться? Согласен! Тогда я могу пойти поразвлекать рассказами Шарлотту.
Аксель рассмеялся.
— Нет, я хотел бы, чтобы ты сюда позвал Шарлотту — пусть Халвор посмотрит на мое новое приобретение.
— Ах ты, хвастун! — барон изобразил руками в воздухе какой — то замысловатый жест, который, наверное, обозначал сложный характер Акселя и вышел из комнаты.
— Все, больше я ждать не могу, — заявил граф, усаживаясь на скамью у стола, — говори, где был?
— Ты бы лучше спросил, где я не был, Аксель! Судьба помотала по всему свету. Даже в Гренландии довелось побывать.
— Ну, ты даешь! — удивился граф, — а мы тут с Ингмаром прозябаем в роскоши, и Исгерд с Торкелем грозятся скоро присоединиться. Исгерд гонялся за своей беглой наложницей по всей Руси, а она оказалась дочерью княжеского наместника — пришлось жениться. Скоро сюда приедут, с семьями, весточку прислали. У них уже сыновья подрастают. А мы с тобой чего отстаем?
— А ты что, не женился еще?
— Тянул, сколько мог, но теперь решился. Есть неплохой вариант, богатое приданое, — два замка! И с наследником уже нельзя откладывать.
— Это, конечно, так, — понимающе протянул гость, — а я вот болтаюсь на пяти драккарах по морям. Все женщины мои, что попадутся на моем пути.
— А постоянной и нет, — поддел побратима Аксель, — есть что вспомнить, но некому будет рассказать ― нет ни жены, ни детей. Пора подумать и о наследниках, брат…
Тем временем на столе перед разговаривающими побратимами появилась увесистая тушка жареного индюка. Птица была только что с огня, причем повар не забыл натереть индюка пряностями и нашпиговать чесноком, нафаршировать овощами и травами, так что все вокруг заполнил неописуемый аромат.
— Все, руби его пополам, и прервем беседу на минуту, — скомандовал граф.
— А Бьярни?
В ответ граф только повел рукой в сторону слуг, которые несли еще две тушки.
— Наливай вина! Этому напитку уже пятьдесят лет, попробуй, какой букет!
Халвор наполнил кубки, отломал большую индюшачью ногу и поднес ко рту, да так и застыл с открытым ртом, глядя в сторону входной двери. Невольно и граф посмотрел туда же. А в распахнутом дверном проеме стояла Шарлотта. На ней была роскошная бирюзовая котта из китайского шелка, подаренная графом. Дорогой наряд совершенно преобразил девушку. Ее золотисто-рыжие локоны ниспадали до самых бедер, невероятно тонкую талию выгодно подчеркивал дорогой пояс из золотой цепи, украшенной изумрудами, из под разрезного рукава, застегнутого на многочисленные мелкие пуговички, выглядывала расшитая жемчугом шелковая камиза. Граф и сам был поражен, как изменилась Шарлотта в богатом наряде. В ее манере держать себя появилась надменная величавость. В одной руке Шарлотта держала отделанный кружевами платок, а другой элегантно владел барон Бьярни.