— Кого там принесло в такую рань? — раздался недовольный крик охранника, и в бойнице показалось бородатое заспанное лицо.
Шарлотта надменно сбросила с головы островерхий капюшон, и по ее спине рассыпалась копна золотисто-рыжие локонов.
— Что вам угодно, мадмуазель? — уже вежливей спросил стражник.
— Суровая необходимость привела меня в столь ранний час! Мне необходимо срочно увидеть графа Арманда де Иглнест. Передайте ему, что баронесса Шарлотта де Лонгвилль просит принять ее
по неотложному делу.
Лохматая голова исчезла, и уже через несколько минут подвесной мост со скрипом начал свое долгое движение вниз.
— Тупые сволочи! — кричал Аксель, меряя широкими шагами обширный двор таверны, — куда же они могли запропаститься? Им попросту некуда деваться, из города идут четыре дороги. Я послал всадников по всем четырем.
Граф метнул свирепый взгляд в сторону растерянного Бьярни.
— Если и четвертый отряд вернется ни с чем, тогда держитесь у меня.
В это время на дороге, ведущей к таверне, появилась группа всадников. Уже издалека можно было увидеть, что женщин среди них не было. В безудержной ярости граф схватился, было за рукоять меча, потом зашагал в сторону конюшни, но все же вернулся и встал напротив въездных ворот. В проеме показались обескураженные Ульф, Грим и Свен.
Аксель склонил голову, и искоса глянул на нерадивых викингов.
— Аксель, их там нет, на дороге, — неуверенно начал Грим, теребя за холку своего жеребца.
— И что, на всей дороге так никого и не увидели? — граф продолжал стоять в напряженной позе, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
— Ну, были там разные вилланы со своим товаром… — пришел на выручку товарищу Свен, почесывая рыжий затылок увесистой клешней.
— Но мы проверили и их, и даже повозки, — поспешно вставил Грим, — там была только мука в мешках, да овес… на другой телеге.
Аксель сделал несколько широких шагов, каждый из них прогремел звонкими ударами кованых сапог о мостовую, и приблизился к дружинникам настолько, что смог взглянуть прямо им в глаза. На свою беду, Ульф уже успел к этому времени спешиться, и тяжелая рука графа сгребла в охапку рубаху на его груди. Хотя сотник тоже был немалого роста, но все же графу пришлось подтянуть его немного вверх, чтобы приблизить искаженное страхом лицо поближе.
— Только вилланы, говоришь?
— Там еще встретились нам прокаженные, — прохрипел викинг.
— Какие прокаженные? — неожиданно резко воскликнул Аксель и буквально оттолкнул от себя сотника.
— Их было двое, — пояснил Ульф, — как и положено, они были замотаны в тряпки и звонили в колокольчики.
— И ты не посмотрел, кто они?!
— Как я буду смотреть, до них дотронуться страшно.
— Ну а лошади, лошади у них какие были?
— Тоже прокаженные, — промычал почему-то виновато Ульф.
— Он верно говорит, — добавил Грим, — они и лошадей своих замотали в тряпки, чтобы не заразные были.
— Да, но из-под покрывала торчала рыжая задница и белый хвост кобылицы Актуэль, — перебил его граф.
Лицо Грима приняло глуповато-задумчивое выражение. Несколько секунд викинг что-то напряженно вспоминал, а потом вдруг просиял.
— Наверное, ты прав, Аксель…хвост был белый.
— Проклятые идиоты! — опять заорал граф, его голос несколько раз отразился эхом в стенах внутреннего двора «Веселого гуся».
Викинги опустили головы, а когда все же решились взглянуть на своего вождя, тот уже вскочил на коня и вонзил шпоры в бока бедного Руфа. Не мешкая, вся команда опять помчалась в погоню. Дорога, по которой ехали «прокаженные», вела прямо в имение графа Арманда де Иглнест, и через два часа бешеной скачки отряд из двадцати всадников остановился на подвесном мосту у огромных, оббитых железом ворот.
Навстречу графу из замка неспешно вышел молодой черноволосый франк приятной наружности. Он был хотя и невысок, но широкоплеч, и обладал крепкой кряжистой фигурой.
— Шевалье Фаустин де Кастэль, — молодой человек изобразил легкий поклон, и Акселю пришлось тоже спуститься с коня.
— Граф Аксель Харальдсон — представился он в свою очередь, — я хотел бы видеть хозяина замка.
— К сожалению, это невозможно, — красивое смугловатое лицо франка стало вежливо-отрешенным, — мессир маркиз себя неважно чувствует.
— У меня к нему дело, не терпящее отлагательств, — надменно ответил норвежец и бросил на собеседника недовольный взгляд.
— Я являюсь воспитанником маркиза, и по причине его серьезной болезни веду все дела в замке, а также и в поместье, так что вы, мессир граф, можете решить все ваши неотложные вопросы со мной.