— Вот и хорошо, — прошептал он, — будем считать, что мы с тобой достигли соглашения…
Сон Шарлотты
Взошла багровая луна, тусклая, почти не дающая света. Аксель сидел под навесом во дворе замка, положив перед собой на стол свои могучие руки. В неровном пламени масляного факела были хорошо видны рубцы на узловатых запястьях, синие сплетения вен, мозоли в тех местах, где пальцы более всего соприкасались с оружием. Он вспомнил свое трудное детство, прошедшее на берегу холодного фьорда. Когда-то в детстве, двенадцатилетним мальчишкой, он испытал большое счастье, взяв впервые в руки настоящий меч. Долгие годы тренировок, а затем и настоящих сражений, сделали руки Акселя ловкими и сильными. Вождь викингов мог подкинуть вращающийся в воздухе меч перед глазами изумленного противника и, перехватив его левой рукой, нанести сокрушительный удар с той стороны, с которой враг никак не мог его ожидать. Этому приему Аксель научился в далеких южных степях, у аланов, когда вместе с побратимами ходил в Константинополь. Бесстрашные причерноморские воины одинаково владели как правой, так и левой рукой, и неизменно обращали врагов в бегство. Аксель тоже привык всего добиваться в жизни железной волей и силой своего оружия. Хевдинг неизменно шел впереди своего войска и не позволял себе терпеть поражение, первым бросаясь в самую гущу сражения. Никому и в голову не могло прийти усомниться в храбрости вождя. Даже в тех редких случаях, когда Акселю приходилось смириться с тем, что враг оказался сильнее, отважный норвежец не соглашался с поражением, а долгие месяцы копил силы, чтобы нанести сокрушительный ответный удар. Сердце молодого хевдинга жгло поражение. Он не мог спокойно жить дальше, смотреть в глаза своих дружинников до тех пор, пока не оказывался победителем. Поэтому и шли за ним охотно люди, доверяли ему свою жизнь и судьбу, потому и слыл Аксель непобедимым.
Кругом было тихо, безмолвно. Вдруг всполошились соловьи и стали переговариваться между собой, спрятавшись где-то в густых зеленых косах ив и ракит, растущих на берегу расположенного возле замка небольшого озерца. Граф в задумчивости провел рукой по жестким золотистым волоскам на своем запястье.
— Эта слабая девчонка, — отрешенно думал он, — почему она не покорилась мне?
Аксель — смелый воин, мужественный и сильный мужчина, да еще при том богатый граф. Что еще надо двадцатилетней девчонке, чтобы влюбиться? Она же уступила ему тогда, на празднике, хотя и была девственницей. Аксель хорошо знал, как трудно решаются женщины на этот первый любовный шаг. Для этого должны быть особые причины. Как минимум, мужчина должен вызывать у девушки сильные чувства.
— Так, где же они, эти чувства? — спрашивал себя граф, — она так горда, что может наступить на горло собственной любви? Или это мимолетное увлечение, и оно прошло? Он разочаровал ее?
Аксель заскрежетал зубами.
— Нет, малышка, я заберу тебя, ― метались в голове лихорадочные мысли, — ты все равно будешь моей, я покорю тебя, рыжая кошечка, обрежу коготки…
— Аксель! — Бьярни своим окриком вернул графа к реальности.
Несмотря на поздний час, в замке царило оживление. Полным ходом шла подготовка к штурму замка Иглнест. Проверялось оружие, снаряжение, слуги собирали провиант, готовили лошадей и сбруи. Повсюду мелькали одетые в кольчуги фигуры дружинников, раздавался топот многочисленных ног и копыт.
— Аксель, а плотницкий инструмент надо брать? — спросил Бьярни.
Граф посмотрел на друга еще туманным взглядом.
— Конечно, брать, — наконец негромко ответил он, — вряд ли крепость сдастся быстро, скорее всего, придется строить башню или «черепаху».
В воображении Акселя поплыли сцены штурма замка. Вот на головы нападающих льют раскаленное масло, с дикими криками обожженные мечутся на пятачке между стенами и рвом. Вечером убитых оттаскивают в сторону от крепости, чтобы придать тела земле. Сколько будет убито и искалечено смелых и сильных мужчин ради гордости мужчины, задетой смазливой девчонкой?
— Нет, не ради юбки, — успокаивал сам себя хевдинг, — это принцип. Мы, норманны, не должны отступать. Какой-то французский шевалье позволил себе оскорбить вождя викингов? Какая-то рыжая девчонка осмелилась унизить его? Нет! Он возьмет замок, и это будет отличный трофей! И все увидят бесстрашие и мужество сынов Норвегии, отвагу и воинское искусство норманнов.